Ромку я знаю давно. Еще будучи призывником, гуляя с собакой, я приметил в своем дворе светловолосого первоклашку в сопровождении молодого, красивого и вечно резвящегося ризеншнауцера. Мальчишка был не по годам развит. Читал в то время модного Дрюона с его проклятыми королями и удивительно зрело рассуждал на вечные темы любви, преданности и измены. Меня в этих дрюоновских книжках волновал только казненный в задницу Эдуард Второй, но говорить об этом с первоклассником не хотелось. Мы часто встречались во дворе, я в очередной раз издевался над Ромкой по поводу того, что мой пес был его тезкой, и он, обиженный уходил в другой двор. О чем, спрашивается, мы тогда могли говорить?Прошло десять лет. В один из своих частых приездов в Москву я встретил его во дворе. Все было, как и десять лет назад, только ризеншнауцер успел стать за это время дряхлым и мерзким кобелем, а Ромка - юным красивым парнем. Светлая челка упала на лоб, когда он отнимал у пса палку. Круглая попочка в обтягивающих джинсах не могла волновать только его дурного кобеля. Отобрав палку, Ромка выпрямился и посмотрел на меня глазами цвета морской волны. Прищурился, чтобы лучше рассмотреть. Было видно: он копошится в памяти, пытаясь извлечь из нее недр мой образ давней давности. По его мягкой улыбке я понял, что ему удалось вспомнить и Дрюона, и наши рассуждения о любви и смысле жизни. Да и меня заодно. Он обнажил белоснежные зубы и протянул руку.Я: Привет!Он: Привет!Я: Давно не виделись.Он: Да, давно не виделись.Я: Пошли в лес.Он: Пошли.Я: Подожди, я только за тезкой твоим сбегаю.Он: А ты не меняешься.Я: Зато ты меняешься.Мы в лесу. Вернее, в Измайловском парке. Углубляемся. Псы резвятся, совсем как молодые, то скрываясь в дебрях, то внезапно появляясь с другой стороны, постоянно меня пугая. Мы молчим. Ромка все время озирается по сторонам. А там ничего интересного - кругом деревья. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он не смотрит вперед. Поэтому и натыкается на моего Ромку.Я: Э-э, ты осторожней, другана моего старого зашибешь!Он: Извините. Оба.Пауза. А потом:- Дим, а хочешь, я познакомлю тебя со своим лучшим другом?Я: С ризеном твоим я уже знаком. Большую часть жизни... Его...Он (перебивая): Да нет, не с ним.Я (с интересом): Ну.Мы сворачиваем на другую, более узкую тропинку. Я все гадаю, где ж здесь друзья-то могут быть. Ромка останавливается около старого большого дуба.Он: Привет!Я: Привет!Он: Да я не тебе.Я: А кому?Он (кивая на дуб): Ему.Я: Та-ак, приехали. Это он, что ль, твой лучший друг?Он: Да.Я: В детстве я тоже любил абрикосовое дерево в саду у бабки. Но это из-за вкусных абрикосок. А ты, что, желуди... того...Он: Нет, ты не понимаешь. Он... он не просто мой друг... Мы любим друг друга...Я (повторяясь): Та-ак. Ладно, когда ты его - это понятно... почти,.. но он-то... Он, что, тебе сам об этом сказал?Он: Ты опять неудачно пытаешься пошутить. Я чувствую это.Ромка обнимает дерево, прижимается к нему грудью, упирается лбом в толстую кору и закрывает глаза. Я стою, глядя на всю эту порнуху, не в силах издавать звуки. Как полуживой магазинный карп, ловлю ртом воздух. Ризеншнауцер, видимо, не в первый и даже не в сотый раз пришедший на это место, преспокойно укладывается неподалеку. Мой пес где-то шляется, но сейчас он меня совершенно не волнует. Ромка (тот, который человек) не меняет своего положения.Я: Ты что там, медитируешь?Он: Нет.Я: А что тогда, любовью, что ли, с ним занимаешься?Он: Что-то в этом роде. Ладно, пойдем. Ты первый, кого я сюда привел. Я не знал, что в чьем-то присутствии не смогу. До свидания.Я: Гуд бай. Он английский-то понимает?Он: Он все понимает. И вовсе не обязательно говорить. Даже на английском.Ромка опять закрывает глаза и нежно целует своего дружка. Я выискиваю в кустах пса и искоса наблюдаю за идиллией. Ромка, пройдя несколько шагов, поворачивается к дубу и машет ему рукой.Я: Ладно, ты как кот ученый, который и днем, и ночью... Давно это у тебя? И как вааще это называется?Он: Это называется дендрофилией. Это... когда любовь к деревьям... Но не такая любовь, как у юннатов там или "зеленых". Точнее, это, наверно, дендросексуальность. Это... когда... любовь не к деревьям, а с деревьями. Еще это называется лигноманией, только мне это не подходит. А так,.. я даже себя Дендриком называю. Нравится?Я: Мне в тебе все нравится...Он: Ну а давно ли это? Не знаю, все как-то постепенно пришло, я не могу назвать точную дату. Это не так, что я проснулся, пошел в парк искать любовника, нашел этот дуб и влюбился. Помню, еще в детстве я любил смотреть передачи о природе. Постоянно засматривался на деревья. А однажды, пару лет назад, я сильно поругался с мамой, пошел гулять в парк, набрел на этот дуб, обнял его и начал рассказывать... И о том, что мама была ко мне несправедлива, и о том, что я не знаю, что мне делать... И я почувствовал, что он не только понимает меня, но и пытается как-то успокоить. Я это понял, потому что действительно начал быстро успокаиваться. Листья как-то по-другому шелестели, ствол стал мягким, а из щели в коре, которая до этого была сухой, полился сок...Я: Я его понимаю и даже завидую. Если бы ты так ко
Порно библиотека 3iks.Me