Как я с хачиками еб$лся- Читать онлайн

Из Москвы я уезжал ночью. Алма-атинский поезд отходил во втором часу. Чувства подавленности и никчемности, подаренные столицей, сделали отъезд долгожданным. Каким милым был Сашка в августе, когда кругом пахли розы и в сиреневых облаках плавала снежная вершина. В грязной, слякотной январской Москве это был совсем другой человек. Чужой. Отчужденность пробилась с первой минуты, расползлась метастазами и сожрала то, что раньше казалось привязанностью. Привязалось - развязалось. Что я увидел в таком скучном и жалком человеке. Да еще этот вредный старик, Сашкин дед, с которым он делил жилплощадь по улице писателя Твардовскова. Окна седьмого этажа показывали такие же серые, бетонные многоэтажки спального района. Деду я не нравился категорически, я мешал ему жить и дышать. Старик злобно сморкался и ворчал сизым провалившимся ртом. На седьмой день я поехал в кассы и обменял билет. Ждать было уже нечего. Перезрелые персики, истекающие в руках, виноградный сок, проевший рубашку, и белозубый парень с влажными, сочными губами были нещадно перечеркнуты жирным крестом разочарования.Пергидрольная пожилая проводница полистала паспорт, изрядно помятый московской милицией, на каждом углу подозревавшей меня в террористической деятельности:-Проходите.В купе было отчего-то темно. Тускло-желтый фонарь нагонял тоску. Хотелось затаиться и говорить тихим шепотом. Сосед напротив, маленький, серенький дядечка, разговор не поддержал. Он смущенно улыбался и поглядывал в грязное окно. Пассажиров в вагоне оказалось, на удивление, мало. Значит, поедем вдвоем. Тем лучше.Внезапно похоронная атмосфера была взорвана к чертовой матери. Двое молодых людей в спортивных штанах и кожаных куртках ввалились в купе, оглушая гортанными криками кавказкой речи. Они нервно выглядывали в окно, выскакивали в коридор, сильно размахивали руками и, захлебываясь чувствами, перебрасывались взволнованными фразами. Поджав ноги, я с интересом наблюдал за суетой. Дети гор никак не могли успокоиться и, усевшись на лавку, еще долго сверкали глазами и переругивались.Пожилая проводница еще раз проверила билеты и принесла белье, рассовывая деньги в многочисленные кармашки потрепанной сумки. И вот только теперь, казалось, абреки заметили наше с дядечкой присутствие в их купе. Усатый, худощавый и какой-то дерганый кавказец доброжелательно принялся знакомиться, процокав свои имена. На чудовищном русском, сжиравшем смысл половины сказанного, он долго и путано объяснял приключившееся с ними несчастье. Дошедшая до моего сознания суть представилась в таком виде. Двоюродные братья приехали в столицу России, чтобы произвести честный и благородный обмен денежных знаков на какие-то загадочные автомобили. И тут нехорошие и злые люди решили отобрать кровно заработанные сбережения у несчастных родственников, а самих их лишить жизни. Я сочувственно кивал и, поддакивая, выражал возмущение подлостью обитателей Москвы.Успокоившись, усатый и его более молодой и молчаливый спутник стали устраиваться. Из багажа у них оказался один черный пакет с надписью Chanel. Вот из этой шанели орлы вывалили на клетчатое одеяло пачку сигарет, два мобильных телефона, один из которых ввиду инвалидности был обмотан скотчем, и:И пачки денег! Оценить номинал и гос. принадлежность купюр мне не удалось. Братья заслонили кровные сбережения кожаными спинами и опять принялись гортанно переругиваться, налегая на шипящие согласные. Загнанный в угол дядечка, на полке которого происходил учет народных накоплений, боязливо моргал и не издавал ни звука. Снова заполнив пакет, усатый принялся тыкать грязным ногтем в кнопки мобильника, попеременно поднося его к уху, встряхивая, рассматривая дисплей и матерясь. Ничто не помогало, телефон был мертв. То, что произошло дальше, произвело на меня глубокое эмоциональное впечатление. Кавказец развернулся и окинул нас с дядечкой оценивающим взглядом, после чего засунул мешок с деньгами под матрац и, увлекая за собой компаньона, вышел из купе. Дверь захлопнулась. Уцененный до уровня безобидной шушеры, я обиженно посмотрел на соседа. Мужчинка явно испытывал облегчение, избавившись от неприятных личностей. Он торопливо принялся копошиться в сумках, трясти бельем и укладываться спать. Сопровождалось все это бормотанием на тему "Понаехали тут всякие черножепые".Глянув на часы, я обнаружил, что уже четвертый час ночи (утра?). Пора и баиньки. Под гипнотическое постукивание колес я провалился в сон. Из которого был нещадно выдернут бабахнувшей дверью и громкими воплями вернувшихся горцев. Гремя стеклотарой, усатый подвинул меня жопой и уселся за столик. На мое "эй, чо разорались" кавказец резко обернулся:-А?На меня злобно смотрели черные пьяные глаза. Тема была исчерпана. Я отвернулся к стеночке и попытался снова уснуть.Пробуждение пришло вместе с головной болью. Хотя и говорят, что голова это кость и болеть не может. За окном проскакивали елки, а в купе была невыносимая духотища. Облизывая пересохшие губы, я осмотрелся. Соседняя полка была пуста. Дядечка или успел сойти, или перебрался на другое место от греха подальше. По полу, позвякивая, каталась пустая бутылка водки, а наверху спали нацмены. Усатый похрапывал, раскрыв рот, а его родственник и во сне был безмолвным. Кое-как умывшись в трясучем туалете, утроился завтракать. Отравившись в раннем детстве, я категорически не доверял МПСовскому общепиту и запасся хавчиком еще в Москве. Около трех часов сверху послышалось шевеление. Спустившись вниз, мой нервный друг, как ни в чем не бывало, почесываясь и позевывая, принялся жизнерадостно общаться. Гогоча, он каждый раз низко наклонялся и обдавал меня смрадной вонью (сказать, что ли ему, что утренний запах изо рта убивает лошадь).Поезд невероятно часто останавливался. В окне бесконечно чередовались елки, сугробы и убогие деревянные домики. Одевшись, кавказцы отправились в ресторан обедать. Видимо, обед сильно затянулся и вернулись соседи только около десяти вечера. Пьяные в жопу! Но

Порно библиотека 3iks.Me