Смерть Генсека или поправка Баума- Читать онлайн

самых последних событий, про то даже, как надорвался с любовию этой, с женой молодою, про то, как напился, как дома его мордовали-орали, про то, как сегодняшним утром едва уцелел он - чудом спасся от носов и бород матерьяльной идеи, про то, как прибило сюда его ветром осенним, потому что ему, как собаке, ну н-некуда деться. Вся эта исповедь происходила как бы в неком Вишнёвом Саду - так и веяло духом жёлтых листьев опавших, духом беспомощности благородной и красоты, умирающей в лапах совсем охамевшего мира."Ах, Ванечка, ах, не к добру это всё с барельефом. Так и чувствую я - обязательно что-то случится.""Прошу тебя, не говори опостылыми этими фразами страха! Лучше, знаешь, я тебе прочитаю стихи. Я их ночью писал тебе... Ночью - из тягот немыслимой жизни. Это... Это про осень, Мария. Про тебя и про осень. Послушай :"...и на немые стогны града..."(А.С. Пушкин)Она, напившись допьянаСвинца из Волги,Тем за себя отмстит сполна,Что будет долгой. И, посрамив кумач трудаБагрянцем сада,Она возляжет, господа,На стогнах града.И тут, конечно, все запьют-Такое время-Забудут пятилеток трудИ жизни бремяИ выпьют так - на четвертак,На дармовщину -За "чтоб стоял", за просто так,За годовщину.И я как все - я погребён На этих кухнях. И душит каждым чёрным днёмРазлуки рухлядь.Как все, приму я - полечусьОт жизни яда.В бреду сгорая, полечуПо стогнам града.Конечно, страшно, господа,Но, не сгори я, Я б не узнал тебя, звезда,Звезда, Мария.Я не узнал бы, жизнью сжат,Как губы губят,Голубят, нежат-ворожат,Казнят, голубят.Мне и лютейшие года -Как эйфорияС тобою, ласточка, звезда ,Звезда, Мария.Твой свет высокий, голубой,ИнопланетныйВ иную возвращает больИз боли этой.Лет так на семьдесят назад,А может, ране -В вишнёвый сад, кромешный ад -На поле брани,Где раскалённый пулемёт Поставил драму,Где белой конницы полётНавстречу Хаму.А это вовсе, господа, Не эйфория.Мария - ласточка, звезда.Звезда, Мария...И когда утонули в колодце глубоком, в темнице, последние звуки иванова бреда, Мария взволнованно встала, шагнула к Ивану, что сидел перед нею на стуле, и прижала к себе его голову, как бы желая укрыть его, спрятать от тягот немыслимой жизни. И, в темноте лбом, губами и носом ощущая упругое чрево Марии, Ваня начал освобождать её от... от всего, что носили в ненастья осенние российские женщины семидесятых.А потом... (Вот уж это - поэ-эма!) О как тро... О как тронула Ваню белизна этих бёдер озябших! Винтом соскочил он со стула - припасть и согреть. Но движение слишком порывистым вышло, и, не удержав равновесья Ваня упал - э-э, как бы это сказать - под Марию... То есть, я попрошу извиненья за нудность в самый неподходящий момент, но важна здесь геометрия тел, так сказать, чтобы было понятно. То есть, если Мария стояла лицом, предположим, к востоку, то Иван простирался по полу в направленьи противоположном, так, что его голова помещалась как раз меж марииных пяток. И вот тут-то вдруг всё изменилось : Мария, такая... такая вся хрупкая, что так тронула Ваню беззащитностью бёдер озябших, вздымалась сейчас над пигмеем-Иваном, заслоняя собою весь мир. Миром было лишь то, что мог видеть Иван, а Иван видеть мог только ЭТО. ЭТО было - как храм. ЭТО было, как небо - розоватое, влажное, в облачке полупрозрачных волос на белоснежных атласных столбах вознесённое высоко-высоко над пигмеем - над слабым Иваном. И лишь где-то на Западе, там, далеко-далеко, видел Ваня край неба - сферический, матовый, посылающий тень, что скользила благоговейно и нежно, и вечно к розоватому небу - видел он ягодиц полусферы.Всем своим существом возжелал Иван неба, хоть оно и пугало Ивана величьем, и медленно стал подниматься к нему, держась за атлас белоснежных столбов. И - о чудо! - чем выше Иван поднимался, тем он становился всё больше, а небо - всё меньше и меньше. Вот оно уже с розу. Вот оно уже вовсе с бутон, чуть раскрывшийся, влажный. Вот вплотную оно промелькнуло, коснувшись ивановых губ и оставив на них привкус солоноватый небесных своих лепестков, и исчезло внизу. И, восстав надо всем, уже сверху увидел Иван ягодиц полусферы и почувствовал : нет, он уже не пигмей, а титан, что ладонями мощными держит полусферы упругие нежные неба. И, почуяв в себе эту силу - неудержимую дикую силу титана - он с торжествующим кличем победным пронзил розоватое влажное небо.Мария упала локтями на стол, а волна её тёмных тяжёлых волос шелковистым прибоем набегала на стол и опять убегала в такт безумным движеньям Ивана. И крик её слился с ивановым криком.***Не выдержав действия титанических этаких сил, мариин подвальчик вместе с Марией, Иваном и пыточным средневековым станком стал на миг неподвластен совсем притяженью земному, и, накренившись опасно, летел (или падал?!), пересекая чужие орбиты. Берегитесь, Мария с Иваном! Смеётесь вы - им до того ли! Взявшись за руки крепко, сидят они, полуодетые, рядом и пожирают глазами друг друга. Высоко Ваня ставит любовь и, конечно же, не на земле он сейчас пребывает, а в эмпиреях, где лишь ангелов горних полёт рассекает разрежённые хладные выси. И, конечно же, мнится ему, что ещё миг один - и с Марией они, взявшись за руки так вот, пойдут, полетят ли... Куда? Разве знал это Ваня! Куда-то, куда-то за грани обрюзгшего мира.И конечно, не слышат они, ни черта-то не

Порно библиотека 3iks.Me