Каждый найдёт себе рай 3- Читать онлайн

– с картошкой ли или просто с хлебом и горчицей, по-студенчески, как она всегда предпочитала, и какое выражение лица было у неё при этом. Но – я не помню. Лишь глубокая обида и событие, эту обиду вызвавшее, впечатались в мою детскую память. Какое-то чувство несправедливости, которое неизменно привносят в мир взрослые…Казалось бы – чего проще: протянул руку да и взял. Но нет, я – гордый. Буду мучиться, страдать, переживать, но не попрошу, не унижусь до подачки. Сколько мне тогда было? Года три, наверное. Или четыре? Вот такой я был – и робкий, и упрямый. Да, это материнские гены, которые передались мне с рождением.Но, в отличие от матери, я был горд лишь когда дело касалось меня самого. Ведь это же я готов был унижаться перед продавщицей из сельпо, прося продать мне пачку папирос «для папы», хотя тут же, за углом, этих самых папирос страстно жаждали старшие друганы Игоря, которые и снарядили меня в магазин – оттого что в их посёлке я был человек пришлый и продавщицы не знали меня в лицо. Я готов был лебезить перед билетной контролёршей, когда та наотрез отказалась пропустить Эдика со мною в кинозал, неожиданно объявив, что фильм – «кроме детей до шестнадцати»… С непонятной настойчивостью указывала она на двери малого зала, где Эдик, по её словам, мог посмотреть какую-то сказку, пока я буду лицезреть американский чудо-блокбастер, победитель всесоюзного кинопроката за январь месяц.Как? Обмануть? Подвести? И чтобы Эдик сидел там один, волновался и чувствовал себя тоскливо? Нет, такого я не мог допустить даже в мыслях. Да мне этот блокбастер одному, без брата даром был не нужен! Эдик, я же помню, какое у тебя сделалось тогда лицо, как ты отвернулся и закусил губу, готовый расплакаться. И одна твоя слезинка значила для меня тогда больше, нежели катастрофа всей нашей галактики. Эти взрослые, ну что они понимают? Ведь им бы только хватать и не пущать! Нет, взрослые не помнят себя детьми…Об этом и многом другом я размышляю на пути в посёлок, меряя ногами километр за километром. По лесу идти гораздо приятнее, чем по шоссе – мягкая хвойная подстилка пружинит, ноги сами отыскивают более короткую дорогу. Путь в посёлок неблизкий, так что времени на размышления у меня более чем достаточно.Я бреду по тропинке, минуя кусты крушины и заросли волчьей ягоды, мимо густо заросшего оврага, мимо большой круглой поляны. Мне ещё не ведомо, что пройдут какие-нибудь пятнадцать лет, и я снова окажусь вот тут, на этом самом месте; мои маршруты с самим собой пересекутся – в пространстве, но не во времени – и не пойду я уже туда, привычным мне путём, где призывно белеют стволы берёз, а остановлюсь, словно наткнувшись на невидимый забор из колючей проволоки.Я ещё не могу знать о том, что, проезжая мимо, я сверну свой автомобиль с шоссе в лес и по неровной грунтовой дороге доеду до того места, где дорога делает развилку. Возле двух замшелых кряжистых берёз, сросшихся стволами, я остановлю машину и далее отправлюсь уже пешком, с трудом узнавaя и этот лес, и лесной склон, по которому петляла тропа…С трудом узнaю я место, где проходила моя тропинка, ибо зарастёт она высокой травой, мхом и прутиками молодой рябины, сделавшись почти неотличимой от остального леса. Сколько же хожено-перехожено было мною здесь в своё время! Когда-то я один протоптал здесь эту тропинку, но вот теперь она заросла окончательно.Я пройду там, по лесистому склону холма, и выйду к поляне, вот к этой самой, что виднеется сейчас справа от меня. И пойму, что не ошибся, это тут я ходил давным-давно, в какой-то другой, теперь уже почти посторонней мне жизни, куда-то торопился, кого-то догонял… Вот эта поляна, такая вся из себя аномально круглая, что геометрической формой своей похожа на тарелку, как будто бы здесь на своем звездолёте приземлялись инопланетяне. Не узнать ее попросту невозможно. И сосны, окружающие её со всех сторон, тоже какие-то странные: низкорослые, чёрные, искривленные причудливо, с множеством таких же кривых веток, начинающихся чуть ли не от самой земли. И особенные цветы растут здесь в округе, каких не встретишь больше во всём лесу. А невдалеке я увижу живой ковёр из ландышей — вон их сколько растёт вокруг, – и спустя пятнадцать лет их цветоносные стебли всё так же будут белеть нетронутыми среди папоротников. Я склонюсь и наберу – впервые в жизни – букет самых крупных и самых пахучих ландышей, которые когда-либо встречались в моей жизни, потом медленно вернусь к машине и увезу их с собой, за много-много километров отсюда. И их особенный запах, не изведанный мною вполне, ещё долго будет будоражить меня и мысленно возвращать сюда, вот в эти самые места. Я вспомню всё и всех: и Эдика, и себя – того, прежнего, и дядю Жору… Особенно дядю Жору, ибо в том мае месяце исполнится ровно полтора года со дня его смерти (о чём я узнaю с чудовищным запозданием, от Игоря, встреченного мною случайно в городе; он будет рад мне, а я ему).Дядя Жора, добрый, милейший, многотерпеливейший дядя Жора умрёт внезапно от остановки сердца и упадёт на спину возле вырытого им колодца и пролежит так ещё долго, прежде чем его хватятся, пролежит неподвижно, с открытыми небу

Порно библиотека 3iks.Me