Отрывок из Моби Дика ?Встреча с гарпунщиком?- Читать онлайн

раз наоборот – она была нежна словно бархат. Я покрытый градом ласк мог только реагировать телом на происходящие и никак не думал о стыде или о том, что собственно происходит. Все имеющиеся мысли сгустились в один комок и комок этот стремительно упал вниз живота лёгким холодком. Казалось мы оба превратились в одно общее тело, которое то дрожало, то на мгновение становилось неподвижным стремительно сжимаясь. Не знаю сколько это продолжалось, но в какой то момент сильные руки гарпунщик а приподняли меня и развернули лицом в подушку, я смог только недовольно замычать, однако одна рука легла камнем мне на левое плечо, так что я хоть и почувствовал в ней тепло и мягкость – я прекрасно осознал, что скорее эта рука согнёт стальную балку, чем я её сдвину. Вторая же рука пригрела холодок в моём животе и приподняла нижнюю часть моего тела вверх. Я почувствовал как что то аккуратно начинает проникать в меня сзади и попытался дёрнутся и даже закричать, моё дыхание стало похоже на дыхание загнанной лошади, голова закружилась от мысли, что с благородным джентльменом обходятся подобным образом. Я попытался сжать себя как можно сильнее, но в ответ снова получил укоризненное шиканье, которое как будто успокаивало. Тяжёлая рука стала поглаживать меня по животу так что я сам того не желая непроизвольно расслабился. Квирег упорно продолжил своё проникновение. Я почувствовал лёгкую болезненно пульсирующую волну, которая входила всё глубже и глубже в меня. Несколько раз я готов был закричать от боли – и в то же мгновение мой дикарь приостанавливался и сильнее поглаживал меня по животу, после чего целенаправленно продолжал своё дело. Через какое то время он зашёл своим орудием в меня полностью и мне показалось что, что то тёплое разливается во мне, Квирег же приостановился – он крайне тяжело дышал, да и я тоже. Мне показалось что всё моё тело гудит и как только рука Квирега отпустила мой живот я обессиленный грохнулся в постель и не мог пошевелиться. Квирег улёгся рядом на бок и тяжко дышал мне в затылок. Потом он встал и как не в чём не бывало принялся одеваться. К одеванию он приступил сверху, водрузив на макушку свою бобровую шапку — надо сказать, весьма высокую, — а затем, всё ещё без брюк, стал шарить по полу в поисках башмаков. Для чего это делалось, я, клянусь богом, не знаю, но в следующий момент он — в бобровой шапке и с башмаками в руке — очутился под кроватью, где, насколько я мог судить по его прерывистому дыханию и надсадному кряхтенью, он стал старательно натягивать башмаки на ноги, хотя никакими законами благопристойности не предусмотрено, чтобы человек должен был обуваться в уединении. Я же истомлённый всё ещё не мог пошевелиться и просто лежал в наготе своей на постели и наблюдал за Квилегом. Он был цивилизован ровно настолько, чтобы всевозможными невероятными способами выставлять напоказ свою дикость. Образование его ещё не было завершено. Он ещё только учился. Не будь он уже в малой степени цивилизован, он бы, по всей вероятности, вовсе не стал затруднять себя башмаками; с другой стороны, если б он не оставался всё ещё дикарём, ему бы никогда не пришло в голову надевать башмаки под кроватью. Наконец он вылез из-под кровати в шапке, которая вся промялась и сдвинулась на самые глаза, и стал со скрипом, хромая, ходить по комнате, видно он не очень-то привык к обуви, а эта пара башмаков из воловьей кожи, сырых и сморщенных, и сшитых, надо думать, не на заказ, в то немилосердно холодное утро поначалу мучительно жала ему ноги. Точно так же мучительно, а может и сильнее ныло моё тело, особенно задняя часть.Так как занавесей у нас на окне не было и из дома напротив через узенькую улочку отлично видно было всё происходящее в центре нашей комнаты, а Квикег, расхаживающий в одной только шапке и башмаках, представлял собою в высшей степени нелепое зрелище, я стал уговаривать его по возможности понятнее, чтоб он хоть немного ускорил свой туалет, главное же, чтоб он поспешил надеть наконец брюки. В конце концов его подобное расхаживание могло скампраментировать и меня.Он внял моей просьбе, а затем приступил к умыванию. В тот утренний час всякий христианин на его месте стал бы мыть лицо. Квикег же — поразительно — ограничился лишь тем, что подверг омовению грудь, плечи и руки. Потом он надел жилет, взял с сундука, служившего столом и подставкой для умывальника, кусок твёрдого мыла, окунул его в воду и стал намыливать щёки. Я с интересом ждал, чтоб он извлёк откуда-нибудь свою бритву, но тут он вдруг вытаскивает из угла за кроватью гарпун, отделяет длинную деревянную рукоятку, снимает чехол с лезвия, несколько раз проводит им по своей подошве и, остановившись перед обломком зеркала у стены, начинает энергично брить, вернее гарпунировать себе щёки. Да, думаю, Квикег, здорово же ты распоряжаешься первосортными лезвиями фирмы Роджера. Впоследствии я уже не так дивился описанной операции, потому что узнал, из какой высококачественной стали изготовляются гарпуны и как необыкновенно остро затачиваются их длинные прямые лезвия.Туалет Квикега был вскорости завершён, и он величественно вышел из комнаты, облачённый в длинный лоцманский бушлат, неся в руке, словно маршальский жезл, свой неизменный

Порно библиотека 3iks.Me