Однажды, но не в июле. 15 лет спустя.- Читать онлайн

прошел в комнату и повесил свой серый пиджак на спинку стула. Так же, по-хозяйски, сгреб меня в охапку и повалил прямо на ковер в комнате. Я сопротивляться даже и не думала. Я думала, за что мне такое счастье: молодой, интересный препод, по которому сходили с ума студентки – аспирантки – лаборантки – ассистентки и даже некоторые старшие преподаватели. Выбрал меня! Меня, в которой ничего особенного, а для него – небожителя, так наверное и вообще ничего. Подвел врожденный романтизм, когда наутро, скомкав и выбросив в мусоропровод простынь в бурых пятнах и проветрив квартиру (он много курил), я поняла, что безвозвратно влюбилась. И жила в этом эйфорическом состоянии неделю, наивно ожидая, что он позвонит, зайдет на кафедру (где я тогда начинала лаборанткой), «случайно» встретит меня в коридоре и пр. Конечно, ничего не происходило. Он жил своей жизнью, купаясь в обожании студенток иняза, и гордо неся по кулуарам прозвище Великий Дефлоратор (о чем мне как бы вскользь сообщил один наш общий коллега, улыбаясь загадочно и жалостливо одновременно). Сообщил в том ключе, что проспорил Великому ящик пива в процессе пари, заключенного…правильно – на меня! Если бы я тогда знала, что резать вены для достижения желаемого результата надо не поперек, а вдоль, потеряла бы страна молодого доцента с перспективой ранней защиты докторской. А так: отделалась малой кровью во всех смыслах. Была застигнута вездесущей Веркой, которая, громко матеря меня и одновременно шмыгая носом от жалости, как могла обработала – забинтовала, налила стакан дешевой водки, стоявшей невесть сколько времени у бабушки в буфете «для растираний» и посоветовала «все забыть на хрен». Забыть не получилось, но через три с половиной года появился Марк (все звали его Марик, а Верка – «мальчик-паж»). Хороший мальчик из хорошей еврейской семьи. Который, конечно, любил меня больше, чем я его, был мягок и уютен, как женщина, абсолютно нетребователен, в том числе в сексе, априори готов на любые жертвы-уступки. Спал на диване в зале, подолгу сидел на полу у ног, как собака, прижавшись худыми лопатками к моим коленям и ничего не требовал взамен. Ибо был умным и понимал – отдать мне ему нечего. Вообще. Я не могла (при всей своей тогдашней броне) отделаться от щемящего чувства вины в его присутствии. Мне казалось, что даже мои куклы – единственное воспоминание детства – моя идеально-счастливая пара – смотрят на меня с укором, она – зелеными глазами, он – серыми. После сделанного пару лет назад ремонта, когда, в порыве безжалостности, было наспех собрано и вынесено на помойку все барахло, копившееся десятилетиями, и остались только эти две куклы – мечта всех девчонок начала 90-х – идеально-счастливая пара с мягкими улыбками и совершенной внешностью.Нижний Новгород встретил дождем и порывистым ветром. Вот вам и весна. Пока бежали от поезда до такси, промокли до нитки. Гостиница, как и следовало ожидать. Ни разу не «Метрополь». Да и не была я никогда в «Метрополе». Слышала только. Как сказку из другой жизни, как то, чего не может быть. Ноги промокли, на голове – смотреть страшно, вода в душе, как водится, чуть теплая и тонкой струйкой. Ненавязчивый российский сервис – прямой потомок такого же советского. С утра выступление на пленарном – реверанс от местных коллег. Еще бы: мы стольких их аспирантов защитили, не требуя взяток и не плетя интриг (по нынешней жизни – издержки старой школы), что они только в реверансах приседать и должны. Кофе в ресторане гостиницы был дрянной, по-настоящему дрянной. Пожалела, что не взяла чай, хотя, наверное, и чай был бы не лучше. Почему-то не к месту вспомнилось, как кофе варила бабушка, добавляя корицу и ваниль, как долго еще стоял в квартире густой аромат. Конференция была скучной, откровенно затянутой. Начало тянуть живот. Местная «высокая» кухня, не иначе. С трудом и ощущением сухости во рту и ноющей боли в животе досидела до перерыва. Кусок в горло не лез, кроме минералки ничего не хотелось. Плюнула на все и, предупредив слегка удивленную коллегу, вернулась в гостиницу. Надо полежать. Бабушка всегда укладывала, когда было плоховато. Не хватало только чая с вишневым вареньем и любимой с подросткового возраста книги. Колин Маккалоу «Поющие в терновнике». Я усмехнулась: «какую муть в свободное время читают профессиональные филологи, литературоведы, преподаватели философии…». А вот и не муть вовсе. Наоборот, глубинная правда жизни: Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания…Боль усиливалась, в косметичке, как назло, не обнаружилось ни одной подходящей таблетки. Сплошной кофеин с валидолом и омезом – набор холерика-гипотоника с испорченным институтской столовкой желудком. Болело сильно. Первая мысль – аппендицит – не давала покоя. Съездила, блин, сменила обстановочку. «Скорую» решилась вызвать только через полтора часа, когда вернулась коллега и, увидев меня, настояла. Ждали 40 минут, дождались девочку-фельдшера, совсем юную, маленькую и испуганную не меньше меня. Она так долго и тщательно списывала данные с моего полиса, что я уже на всякую помощь потеряла надежду. Задав пару формальных вопросов, девочка безапелляционно предложила поехать в больницу: «У нас врачебных бригад мало, Вас хоть врач в приемном посмотрит. Что от укола толку, если не знаем, от чего колем?». И развела руками. Резонно. Поехали. В приемном нам были совсем не рады. Ни мне, ни моей подмосковной прописке,

Порно библиотека 3iks.Me