Ищу, где там у него это самое заднепроходное отверстие. Не может быть, чтобы не было. И точно, смотрю: такая дырища — хуй проссышь. Бутылочное горлышко влезет, не то что клистирная трубка. А ещё — между ног видны яйца волосатые и — ха! — х#й толстый, как у слона хобот. Неужели у меня тоже такой вырастет? Даже не верится.— Ну у тебя и жопяра, Кешк! Паси, даже волосы в жопе растут, — прыснул я от смеха. – Дли-и-инные!..— Первый раз в жизни голую жопу увидел, что ли?— Ого, ещё как видел! Сколько раз! Хотя бы у Цветикова. Вспоминаешь?Кешка хмыкнул. О, этот Цветиков! Он в лагере тогда всех задолбал. Я сам, своими собственными ушами, несколько раз слышал, как Кешке персонал лагеря говорил сочувственно: «Ну и группка вам досталась, коллега! Там у вас один Цветиков чего стоит!» Помню, как на тихом часе этот баламут Цветиков опять стал буянить. Кешка тогда дежурил по этажу. Устав делать Цветикову замечания, он разъяренно схватил со стола пластмассовую линейку длиной в полметра, которой расчерчивали отрядную стенгазету, и заорал на него: «Если ты не угомонишься, я тебя сейчас вот этой линейкой по голой заднице отстегаю!» В палате то там, то сям из-под одеял послышались сдержанные недоверчивые смешки. Кешка подумал и добавил: «Прямо здесь в палате, при всех!» Так на карту был поставлен Кешкин педагогический авторитет.И братан вышел из палаты. А ровно через минуту у Цветикова с грохотом обрушилась на пол кровать, которую пацаны подкрутили накануне. В очередной уже раз мирный покой всего этажа был нарушен. Палата будто взорвалась. «Ну всё, довольно, моё терпение лопнуло!» — с этими словами Кешка, скрепя от ярости зубами, выхватил за плечо из кровати Цветикова, который лежал под одеялом почему-то в носках, наполовину сползших, и, не дав ему даже надеть тапочки, потащил к себе в комнату — на расправу. Там мы с ним вдвоём дружно, ни слова не говоря, повалили этого зловредного пацана животом на письменный стол. Я взял его в захват, как в клещи, держа за плечи и шею, а Кешка не спеша закатал ему майку до самых лопаток. Потом я увидел, как он медленно и торжественно спустил Цветикову чёрные сатиновые трусы, обнажив жопу, щуплую, всю в каких-то подозрительных прыщах.«Телесные наказания запрещены! Детей бить нельзя! Это непедагогично! Вы не имеете права!» — заверещал Генка. Кажется, он до последнего момента не допускал мысли, что его могут вот так запросто отлупасить. Вот чудило! Он свято верил в гуманизм воспитателей и нерушимость запрета на телесные наказания, оттого, наверное, и вёл себя так разнузданно. «Сейчас я тебе это право собственноручно на заднице пропишу! – взъярился Кешка. — Большими красными буквами! А потом мы это вместе почитаем!» Тут Кешка сделал сосредоточенное лицо, как будто решал в уме сложное алгебраическое уравнение, размахнулся и шлёпнул его по оттопыренному голому заду линейкой. «Ай!!» — и на Генкиной попе выросла розовая полоса. Он попытался вырваться, но я удерживал его мёртвой хваткой, прижимая к столешнице. Тогда он стал взбрыкивать ногами, но это было ещё хуже для него, так как его трусы моментально свалились вниз, куда-то там на самые лодыжки. Тут Генке невольно пришлось раздвинуть ноги, чтобы не потерять их совсем. Кешка ещё несколько раз опустил со свистом линейку на девственно белые и упругие ягодицы Цветикова.«Кешка! – крикнул я. – Он меня укусить хочет, сучара! Жарь его ещё! Сильней! Сильней лупи!» — «Отпустите! Я больше не буду!.. Ну Иннокентий Палыч!..» – жалобно заскулил вдруг Цветиков. Вскоре он перестал вырываться, поняв, что это бесполезно, лежал смирно и сосредоточенно считал про себя удары. После каждого такого удара жопа его дёргалась. Кешка влепил ему аккурат штук тридцать горяченьких. Потом он подхватил Генкины трусы, которые во время порки съехали вниз и, подняв Генке поочередно обе ноги, снял их совсем. В таком виде пацан навряд ли осмелился бы удрать от нас, не дослушав до конца Кешкины нравоучения.«Можно, я ему ещё ремнём добавлю? — спросил я. – За то, что укусить меня хотел, п#здобол сраный. У меня солдатский, с пряжкой». — «Не надо, хватит для первого раза, — ответил Кешка. — Можешь теперь встать, Цветиков. Отпусти его, Руслан». Генка распрямился, почёсываясь и морщась от боли. Он протянул руку за трусами, но Кешка быстро спрятал их себе за спину. И это было ещё не всё –представление продолжалось! «Сними майку», — велел ему Кешка. Цветиков стоял, потирая жопу, словно не слыша вожатого. «Ты что, не понял? Или оглох? Я к тебе обращаюсь, Цветиков. Майку сними! Живо!» — «Хватит уже пререкаться, — напустился я на Генку. – Делай, что тебе вожатый говорит! Шевелись давай!» Генка молча снял майку, оставшись совершенно голым, если не считать одеждой его знаменитых грязных носков с дырками на пятках. Больше он не оказывал нам никакого сопротивления. Похоже, он просто обалдел от такого с ним обращения. Я зашёл Кешке за спину и попробовал перехватить Генкины трусы, чтобы незаметно спрятать их куда-нибудь подальше. Вот была бы хохмочка, если бы этот долбаный расп#здяй вернулся обратно в палату без трусов, да ещё с красным, как у макаки, задом! Вот уж поржали бы с него пацаны! Но Кешка крепко держал эти трусы и не отпускал, а сильно дёргать я не
Порно библиотека 3iks.Me
16971
18.05.2018
|
|