Увеличительное стекло находилось в руке у человека в торжественной одежде; он сидел в кресле в отдалении от других, шумно говоривших за столами, и читал рабочие бумаги.Ему можно было дать лет сорок; впрочем, он привык выглядеть моложе своих лет.За стеклянной стеной большого зала собирались сумерки, при свете фонарей проглядывали палые листья на жухлой траве и мокрые дорожки, ведущие во тьму пустыря на городской окраине.Внутри было явно теплее, светлее и интереснее в этот вечер. Зал возглавляла надпись: «Привет участникам симпозиума сётакон!»Торжественно одетые отнюдь не молодые участники сидели за столами, то слушая доклад, то обсуждая выступления знатоков, то собираясь у экрана.Гул в просторном помещении столовой ТИХМа, где сегодня было закрыто из-за собрания, не мешал чтению. В чёрное кольцо, сноровисто передвигаемое над бумагой, попадали новые и новые строчки. Увеличенные буквы радужно мерцали на ослепительно-белых запястьях и на бритых щеках моложавого читателя. Он так увлёкся, что не сразу воспринял на свой счёт звонкий вопрос:- У Вас не найдётся закурить?Прямо перед креслом стояли два ярких длинноволосых мальчика в облегающих сапогах до голых коленок. Между узких трусов и сверкающих коротких маек можно было рассматривать их пупки, украшенные кольцами и цепочками.«Наверное, это сотрудники, обслуживающие собрание.» Не хотелось терять нить повествования, он молча достал из кармана пачку с сигаретами и раскрыл её. Мальчики нагнулись.В глазах зарябило от накрашенных ногтей.Мальчики, изогнувшись, ждали огня. Аромат от них притекал волнами; казалось, каждая пядь их гладкой кожи пропиталась свежим запахом благоухающей и цветущей природы.Он держал зажигалку и понимал, что они его всё-таки здорово отвлекли.Кто-то из участников помахал с другой стороны, и один из мальчиков, пропев «merci», грациозно удалился.Оставшийся, втянув в себя дым, неожиданно закашлялся. Он раскрыл рот, покраснел, из его глаз брызнули слёзы. Он отвернулся, желая скрыть своё неумение, держа сигарету на отлёте, и моложавый читатель обнаружил, что трусы были настолько узки, что покрывали по-бразильски лишь верхнюю треть красивых загорелых ягодиц.По ним и пришёлся звонкий удар крепкой, но расслабленной ладонью. Мальчик взвизгнул, подпрыгнул на высоких каблуках, поскользнулся и едва сохранил равновесие.- Эй, Вы что! Совсем, что ли! - он всё ещё держал ненужную сигарету, а другой рукой осторожно промакивал слёзы, беспокоясь о своих подведённых глазах.«Как это можно так больно бить? Почему Женю позвали именно в этот момент! Я бы просто дул этот дым и загадочно улыбался на его уверенном фоне. Интересно, он думает про мой рот, что у меня губы, как вишни, за которыми виднеются края фарфорового блюдца?»«Мальчик просто охуенно красивый. Надо бы дочитать статью Николая Михайловича, да куда уж теперь! Такой стояк. А видно, что и он хочет тоже. Как бы ему слить промеж смуглых ягодиц?»Читатель Николая Михайловича проворно ухватил мальчика за блестящие трусы, накручивая их на кулак, оголяя мальчишеские бёдра, поводя с наслаждением рукой из стороны в сторону, чувствуя биение упругого прекрасного улова, потом с размаху бросил свою добычу себе на колени поверх бумаг. Мало кто это заметил в шумном зале.Он наставил увеличительное стекло на полуобнажённые бархатистые ягодицы фыркающего и извивающегося мальчишки, изучая красный отпечаток своей ладони.- Ну что я могу сказать о данном экземпляре? Туп, глуп, неразвит, оттого что мало бит.- Вы меня бить хотите? - мальчик егозил, хотел поворотить голову к своему старшему собеседнику, чтобы очаровать его маленькими блёстками на скулах, однако удерживаем был надёжно лицом в пол.И мальчик, и читатель уже убедились во взаимном возбуждении, случайно и неслучайно соприкасаясь телами. Мальчик, ощутив твёрдый взрослый хуй, гордился собой, но и немного страшился. Его собственная поднявшаяся писька не осталась незамеченной.- Конечно хочу. - Читатель Николая Михайловича отобрал у мальчика сигарету и затушил её. - Да только такого павлина как пороть? Небось сразу расплачешься.И он отпустил мальчика, который мгновенно скользнул угрём, грянулся оземь и восстал во всей своей смуглой красе, отбрасывая чёлку со лба. Он отскочил на шаг, поправляя свою минимальную одежду; казалось, он словно бы не натянуть её желает на место, а наоборот, снять со всею поспешностию все перья, чтобы угодить старшему, чтобы не иметь павлиньего хвоста и не вертеть им.Этот жест понравился старшему собеседнику очень. Он разглаживал свои бумаги и искоса наблюдал за мальчишкой.- А Вы, Вы... - мальчик махал руками и грозно таращил глаза, и цокал каблуками, - Вы сами-то как собираетесь меня пороть? Вы же серая шейка.Сидящий инстинктивно схватился за свою шею, провёл ладонью по серому пиджаку и наконец расхохотался.- Как тебя зовут?- Я Саша. - Мальчик опустил длинные ресницы и завёл руки за спину, отставив ногу, изгибая восхитительную линию бедра.- А я Андрей Андреевич. - Он сидел и любовался накрашенным пострелом. - У тебя есть кто-нибудь?Саша ни с кем не встречался, но прежде чем ответить, он задумчиво рассмотрел свои ногти, потом плавно поправил волосы.- У меня? - уточнил он небрежно.Андрей Андреевич чувствовал себя зрителем в первом ряду. Давно он не испытывал такого наслаждения. Он собрал бумаги Николая Михайловича в стопку и держал эти листы перед собой, закрывая от Саши свою вибрирующую ширинку. «Дай-ка я с тебя сейчас собью спесь», подумал Андрей Андреевич и произнёс:- Я не пойму, ты тут проституируешь, что ли?Это подействовало. Саша сразу ощетинился:- Ещё чего!Он прижал ладони к бёдрам, словно пытаясь прикрыть своё голое тело и даже повернулся к Андрею Андреевичу вполоборота. Потом звонко выпалил:- Я учусь на
Порно библиотека 3iks.Me