но тут же на неё взобрался Грим, один из гончих, и Маст не возражал. Девушка поняла, что он сделал её не своей самкой, не самкой вожака, он сделал её сучкой стаи. Одна сучка на трёх кобелей, тут не до собственничества. Хорошее решение, решение прирождённого лидера, подумала она. А потом всё повторилось. И ещё раз. Каждый должен был кончить в неё, это непременная часть ритуала. Теперь Милья не считалась равной особью, она стала подстилкой, и ей это нравилось. Наконец, она очнулась от очередного, неведомо какого по счёту оргазма, поглотившего её когда третья гончая усердно пыталась вынуть из её уже успевшей сузиться пиздёнки узел. Она лежала лицом в снегу с задранной к небу задницей. Изо рта натекло уже столько слюны, что снег протаял до земли. Ноги и руки замёрзли так сильно, что поначалу едва слушались. Она нашла в себе силы встать. На этот раз никто на неё не зарычал, ведь они уже получили от неё всё, что хотели. Милья поковыляла к туше пристреленного оленя, стараясь не смотреть на останки его растерзанного собрата, уже облюбованные воронами.
Девушка стала отделять от туши то, что ей следовало унести в первую очередь: глаза, печень, шкуру, сердце. Всё это было или питательным для неё, или ценным для торговки. Мозг как будто бы всеми силами избегал воспоминаний о произошедшем только что. Она действовала механически, стараясь вообще не думать. Так началась её новая жизнь. Уже тогда какой-то частью сознания она понимала, что это не разовый инцидент, а новая, иная жизнь.Когда Милья вернулась домой, ей пришла в голову глупая мысль запереть псов по клеткам. Но было достаточно одного трёхгласого рыка и трёх оскаленных пастей, чтобы выбить эту дурь из неё. Когда она с санями отправилась за остатками туши оленя, псы за ней не последовали. Грим, один из гончих, бродил вокруг дома что-то усердно вынюхивая. Остальные лежали кто-где.
У девушки было время обдумать всё произошедшее. Она была растеряна. Каждый раз, когда она вспоминала пульсацию членов между ног и истомно приятное, хоть и слегка болезненное растяжение влагалища узлом, всякая мысль о побеге, и уж тем более об убийстве псов, казалась ей неимоверно глупой.
Она думала, что была счастлива с мужем. На самом деле, так оно и было: она правда была счастлива с ним, но то счастье не шло ни в какое сравнение с тем нечеловеческим счастьем, какое она испытывала сейчас.
Конечно, тогда она ещё не понимала ни его причин, ни даже что она счастлива. Поняла только через три месяца новой жизни. До того времени от побега её удерживали нелепые отговорки, всплывавшие из глубин подсознания. Однажды она покинула дом, и практически дошла до деревушки. Но какая-то совершенно надуманная причина вынудила её вернуться. Несколько раз она мстительно целилась в Маста, но всякий раз чувствовала, что потеряет что-то очень ценное, и опускала лук. Потеряет что-то такое, чего уже никогда не сможет снова обрести. Только спустя год она более-менее поняла, что же это было. Вовсе не то сексуальное удовлетворение, которым пёсики радовали её почти ежедневно, хотя и оно играло в этом свою роль. Это было чувство единства со стаей. С сильной, непобедимой стаей. Псы были частью её семьи все четыре года, что она жила здесь, просто раньше, когда она была на вершине иерархии, она не замечала никого, кроме своего мужа, вожака. Сейчас же, будучи самой беспомощной и самой униженной особью в стае, она прозрела. Если бы она ушла отсюда, у неё больше никогда не было бы настоящей семьи.
Так она и жила. Дни шли за днями, недели за неделями. Первое время псы пользовались ею когда захотят, им не было разницы, ест ли она, дубит ли шкуры. Если начинал один, остальные следовали его примеру, и девушка теряла час жизни в практически непрерывных оргазмах. Её мог выебать любой из членов стаи в любое время, её желание никого не интересовало. Если она пыталась сопротивляться, она слышала угрожающее рычание, неизменно повергавшее её в состояние первобытного ужаса. Это было рычание господина на рабыню, самое что ни на есть звериное, именно поэтому оно работало так безотказно. Поэтому она всегда безропотно становилась на колени, и подставляла свою киску горячему псиному члену.
Милья уже нигде не была в безопасности. Она была вынуждена запустить псов в дом после того, как Маст бесцеремонно последовал за ней, а когда она слегка придавила его голову дверью, достаточно сильно вцепился ей в руку. За ним стали проситься внутрь и другие псы. Когда она услышала скрежет и лай за дверью, то сначала не отреагировала на это, но было достаточно одного свирепого взгляда Маста, чтобы она поняла, что должна сделать. Ей часто приходилось открывать входную дверь, то впуская их, то выпуская на свежий воздух. Ночь, тем не менее, все псы предпочитали проводить дома, хотя иногда один из них оставался на улице, словно бы неся караул. Это всегда была одна из гончих, Маст каждую ночь проводил в тепле.
Однажды, ещё в самые первые дни, она проснулась от того, что на неё навалился Лок, и пытался трахнуть сквозь одеяло. Разумеется, получалось у него не очень, и в скором времени он стал выражать своё недовольство рыком. «Ну нееет, не прямо же с утра» — сказала Милья. Впрочем, без особой надежды, и без особого протеста. «Ладно, ладно,
Порно библиотека 3iks.Me
19420
01.07.2018
|
|