Что день грядущий нам готовит- Читать онлайн

как было нужно, или просто не так, как хозяйка привыкла, поэтому та, пнув Ирину в грудь, выругала её неумехой и позвонила. В дверях появилась Мурка. Хозяйка повторила жест. Мурка тот час же встала на четвереньки, подползла к ней, и, оттолкнув Ирину, принялась за работу. Хозяйка возобновила прерванный на минуту просмотр. "Научишь эту корову! И выпороть ей вечером!" бросила она Мурке. Та, оторвавшись на секунду от работы, почтительно ответила: "Слушаюсь, хозяйка!" и возобновила работу. Хозяйка не была лесбиянкой в настоящем смысле этого слова. Она была гетеросексуальна, но своих девок она и не рассматривала как женщин. В данном случае они были для неё ничем иным, как другой формой вибратора, которым, впрочем, рабыням тоже часто приходилось работать по приказу своей хозяйки.
Иногда эта работа была просто смертельно скучной. Ирина могла часами стоять в статичной позе рядом с креслом хозяйки, держа перед собой поднос с коктейлем, сигаретами и пепельницей. Буквально по щелчку хозяйки она обязана была почтительно поднести той поднос, хозяйка могла сделать один глоток, поставить бокал обратно, после чего Ирина вновь стояла в ожидании следующего раза, когда хозяйке захочется пить или курить. И так несколько часов.
Особенно трудно Ирине давалась эта работа тогда, когда у хозяйки были гости. Ирина долго не могла привыкнуть к тому, что она всегда и везде была голой ниже пояса. В обществе к тому моменту прошла дискуссия о том, насколько этично, что по улицам разгуливают полуголые, а иногда и совсем голые рабыни и рабы, хозяевам которых пригла в голову прихоть выбрать для своего имущества такой "дресс код". Моралисты осуждали такое, на что легалисты отвечали им, что рабы, строго говоря, людьми не были, и ничем не отличались от тех же собак или лошадей, от которых никто не ожидал одежды. Некоторые приводили пример установленных в обещственных местах статуй, многие из которых были обнажены, и это не вызывало протеста. В общем, сложившаяся к этому моменту норма установила, что определить облик своей вещи - прерогатива её хозяина, и если по любой причине тот решил, что его вещь будет по его поручения бегать голой, то так тому и быть.
Для Ирины это означало ещё одно унижение и мучение. Несмотря на уверения легалистов в отсутствии у неё теперь статуса и достоинства человека, Ирина продолжала оставаться молодой и привлекательной женщиной. Которая отныне должна была везде быть полуголой, причём с обнажённой попой и половыми органами. Её бесправный статус говорящей вещи не помогал в этой ситуации её стыдливости, и Ирина постоянно ловила на себе жадные похотливые взгляды проходящих мимо мужчин и подростков.
Статус вещи, собственности Степановой Светланы Александровны давал ей некоторую защиту в том смысле, что право собственности Степановой предполагало исключение возможности пользования ею другими людьми без разрешения на то хозяйки - и нарушивший мог получить от Степановой иск о компенсации неосновательного сбережения от пользования её вещью без разрешения. Но это не мешало встреченным ею в уединённом месте мужчинам облапать Ирину. Бесправная раба не могла и подумать о сопротивлении - любой ущерб, причинённый рабыней свободному человеку карался не смертью даже, а уничтожением пришедшей в негодность, опасной в эксплуатации вещи, и ей оставалось только терпеливо, прикусив губу, ждать, когда очередной сластолюбец получит от её тела то малое удовлетворение, которое было ему доступно не нарушая закона, сделавшего тело Ирины объектом исключительного права Степановой.
Прислуживать гостям хозяйки тоже было мучительно и стыдно. Ни сама хозяйка, ни её гости ничуть и нимало не смущались находившихся тут же полуголых рабынь, иногда обсуждая их тела, поведение, достоинства самым откровенным образом, так что не только новенькая Ирина, но и привыкшая уже к рабству, сменившая нескольких хозяев Мурка, и подобострастная, сжившаяся со своей ролью вещи Вита, краснели о опускали глаза, испытывая мучительный стыд.
Любой гость в доме хозяйки для любой из рабынь был господином, и его приказ имел почти таку же силу, как и приказ хозяйки. Зная об этом, гости не стеснялись своих желаний, пользуясь рабынями так, как им этого в данный момент хотелось. Лишившись статуса человека, рабыня переходила в класс вещей, а кто же будет стесняться вещи? Поэтому иногда Ирине приходилось делать такие вещи, о которых она потом мучительно старалась забыть, но память не позволяла ей этого, и она плакала в девичьей в подушку от этих стыдных и страшных воспоминаний.
Этой участи не избегала ни одна рабыня в доме, и как-то, войдя на кухню, Ирина увидела повариху Елизавету - степенную женщину уже в возрасте, крепкую и статную, единственную из рабынь Степановой, сохранившей по какой-то причине полное имя, покорно стоящей нагнувшись, пока какой-то подросток, пришедший к хозяйке вместе с родителями, пыхтя и отдуваясь, долбил её в зад. Кончив, он брезгливо бросил обесчещенной рабыне: "Почисти!" , и указал на свой член. Встав перед ним на колени, та ответила: "Слушаюсь, господин" , и хотела было протереть член салфеткой, но получила крепкую пощёчину от своего мучителя. "Ртом, ртом своим, дура!" выкрикнул мальчишка. Елизавета виновато улыбнулась, взяла его член в рот, и, преданно глядя на мальчонку снизу вверх, начала ласково

Порно библиотека 3iks.Me