— Настька, глянь, твоего енерала на помывку привезли! — Закричала на весь двор рябая Глашка-ключница.
Настя бросила шитье, накинула душегрею, и стала торопливо натягивать ноговицы, да не устояла, запутавшись в чулке, и со всего маху грохнулась об пол. Рассмеялась, задрав сарафан поправила овчинные чулки, и сунувшись в калоши, побежала на двор. Там, на ноябрьском мелком дождике уже выстроились дворовые — Глашка, Прасковья, да конюх Семен, с огромным фингалом на оба глаза. А не будет лезть. Намедни, в кухне подкрался сзади, и принялся щупать Настю за сиськи, она его скалкой и огрела. «Не про тебя фрукт, я себя для Александра Борисовича берегу». Грудь была гордостью Насти, сама тоненькая как тростина, однако ж, грудь выдающаяся, и бедра сочные, покатые.
Настя, как все, склонилась в легком поклоне, исподлобь наблюдая, как Александр Борисович молодцевато выпрыгивает из коляски.
— Александр Борисович! Дорогой! Заждались уже, почему так долго? — Вышел ему на встречу хозяин имения Егор Алексеевич.
— Да, понимаешь, Егор, на полпути колесо увязло, распутица, чтоб ее растак! — в сердцах ответил Александр Борисович.
А сам на дворовых поглядывает, тут ли Настасья?
Она заметила и зарделась — не разлюбил, знать, к ней приехал. В низу живота разлилось приятное тепло, и защекотало в горле. Заждалась уже, взыграло естество.
Александр Борисович степенно подошел и поздоровался:
— Здравствуй, Настенька! Ждешь, не забыла меня старого?
— Ой, и скажете тоже, старый! Вы, Александр Борисович молодой совсем, прибедняетесь.
Егор Алексеевич махнул рукой, и крестьян сдуло со двора. Генерал достал из-за пазухи красивую коробочку с непонятной надписью «Fleurs d‘amour», и сказал еще более непонятное:
— Вот, прими подарок, французские духи, афродизиак. Хочу непременно чтобы сегодня от тебя ими пахло.
Настя обожгла Александра Борисовича томным взглядом, совсем не стесняясь барина, и грудным голосом произнесла:
— Благодарствуйте, Александр Борисович.
— То ли еще будет, Настенька! — заулыбался генерал. Вот, Егор Алексеевич вольную тебе выправит, и заживем мы с тобой, сама будешь себе духи-украшения покупать.
— Не пойду я за вас, Александр Борисович. Обрюхатите, не нужна вам стану, куда пойду? — Улыбаясь, ответила Настя.
Была у них такая игра — генерал в шутку сватается, а Настя недотрогу разыгрывает. Хотя оба знают, что сегодня вечером в бане такие кунштюки выделывать будут, любо-дорого!
— Настя! — поморщился Александр Борисович. — Ну что за «обрюхатите»? Чему я тебя учил?
— Пойдем, Саша, — обнял его до сих пор молчавший Егор Алексеевич. — Смотри, дождь припустил. Сейчас по рюмочке, отобедаем, а там и банька готова будет.
И добавил:
— Настя, приготовься и приходи в гостинную.
Настя уже знала, что такое «приготовиться» — сарафан без исподнего, и помыться, как на чистый четверг, барин женские запахи не переносит. Зашла в жарко натопленную избу, нагрела лохань воды и разделась. Посмотрела на себя в большое мутное зеркало, проведя руками по телу, и приподняв тяжелую грудь, покрутилась, пытаясь разглядеть крепкий зад. Осталась довольна. Взяв тряпку, намылила ее прошлым подарком генерала и стала нежно натирать кожу.
«Когда уже барин вольную справит? Мочи нет ждать. Генерал, конечно не в жены ее зовет, а приживалкой, не поймут его в обществе. Да и куда ей в жены? Манер нет, по-французски не умеет. В калашный ряд, да со своей... Но, тут ей жаловаться нечего, в ее двадцать лет своей красотой она любую из этих тощих селедок из высшего света за пояс заткнет».
Она провела мыльной тряпкой по промежности, словно проверяя, не скисла ли еще ожидаючи генерала, и мелко задрожала от возбуждения. По телу растеклось сладкое тепло.
Хлопнула дверь, в избу вошла Глашка и уставилась на голую Настю.
— Ох, хороша девка! Завидую я тебе. А это что?
Она показала на коробочку духов, стоящих на столе.
— Духи, Александр Борисович подарил. Арфо... Афроздиняк какой-то...
— Чего? — Выпятила губы Глашка. Африканские чтоль?
— Не знаю.
— Ах ты, валандай, охальник чертов! — Вдруг заорала Глашка, и махнула в сторону окна рушником.
Настя оглянулась, и увидела, как через окно на нее смотрит и щерится беззубым ртом, конюх Семен.
— Вот неугомонный, мало ему!
Настя прикрывая грудь, подбежала и задернула ситцевые занавески, а Глашка с рушником выбежала на двор, откуда сразу послышались ойканья Семена, отбивающегося от разьяренной бабы.
Настя, пообещав добраться до назойливого конюха позже, спокойно закончила мытье, и взяла в руку коробочку духов. Раскрыв, полюбовалась бархатной подкладкой и красивой склянкой с витиеватым узором из серебра. Вытащила плотно притертую пробку, мазнула ароматом роз по груди и волосам на затылке. Подумав, провела по жестким срамным кучеряшкам и улыбнулась.
Все еще разгуливая голой по избе, достала из сундука атласное платье с выбитыми узорами, и натянула на голое тело. Холодно, зато красиво. Соски, отреагировав на жесткую ткань, напряглись, и стали заметно торчать, топорща жесткую от вышивки материю.
Настя еще раз посмотрелась в зеркало, поправила закрученные на затылке бубликом русые волосы, и поспешила в дом.
***
Она вошла в гостинную и зябко подернула плечами, попав с холода сразу в тепло. Из курительной слышались неторопливые голоса. Настя постучала, и отворив дверь, замерла на пороге, скромно опустив глаза.
— Вот и наша красавица! Ты позволишь, Егор Алексеевич? — Спросил генерал и поманил Настю рукой.
— О чем речь, Александр Борисович! Долг платежом красен. Только я тебе Настю и так отдал бы, мы люди с понятием.
«Это он про карточный долг», — догадалась Настя, садясь на колени генералу и обнимая его за шею.
В штанах у генерала началось шевеление, и Настя улыбаясь, нарочно заерзала, устраиваясь
Порно библиотека 3iks.Me
13683
13.11.2018
|
|