Глава четвертая.
Мысленно послав всё к черту, я сел в автомобиль, запустил двигатель, отправился домой. Меня действительно знобило. Пока доехал до своей холостяцкой берлоги несколько раз успел замерзнуть и вспотеть.
В квартиру я зашел, кислым, выжатым лимоном. Избавился от амуниции журналиста, снял туфли, куртку, предварительно, вынув из кармана мешочек-кисет. Открыл на кухне холодильник — одинокой, удовлетворенной наполовину женщиной, стояла недопитая утром минералка. Закрыл.
Прошел в комнату и, разглядывая вышивку на мешочке, устало рухнул на сексодром.
С одной стороны кисета, золотистой нитью, был изброжен круг, — посредине, крест маленький в кресте большом, который, лепестками, расходился на четыре стороны. Меж лепестков летели птицы, распахнув крылья порили над землей. С другой стороны мешочка орнамент был проще, что-то вроде человечка у которого сердцевидная голова с каплевидной точкой сверху. Одинаковыми, точь в точь, звеньями, рисунок повторялся многократно, проходил по ткани змейкой красной нити. Напоминая сплетение веревки, которая начиналась сердечком и заканчивалась безголовым человечком.
Зевнул. Достал из джинсов сотовый, позвонил.
— Вилка, не обижайся... Ты же знаешь, какой я противный, когда болею.
— Можно подумать, что когда здоров, ты белый и пушистый, — отходчиво, пробурчала она. — Аспирин выпей, закутайся в одеяло.
— Какой аспирин, Вилка! У меня и градусника нет.
— Антон, с «рожей» ты не шути. Я в инете того про неё начиталась! Вызывай скорую, если что.
— С психушки... В самый раз мне туда. Гелена в редакции?
— Уехала. Как я ей сказала, что ты заболел — попросил на сегодня выходной, она и уехала.
— А я просил?
— Антон! Хватит... Я тут любовную интрижку в интернете пытаюсь завести, а он, мало того, что отвлекает, так ещё и придуривается. Всё, отключаюсь!
— Подожди, Вилка! Привези мне что-нибудь похомячить. В холодильнике одна минералка и та выдохлась.
— Я тебе что, разносчица пицц!
— Ну, Вилочка, ну, пожалуйста!
— Слушай, женись, давай, уж!.. В обед приеду...
Вилка отключилась.
На меня накатила, то ли лень, то ли тяжесть. Сил хватило только расстегнуть джинсы и освободить своего «жеребца», который словно застоялся и просился из конюшни на волю.
Смыкая веки, подумал: «Может, мне его пришпорить? Если снова обожжет, опробую взвар».
Я вспомнил глаза Тины. Или как на яву увидел? Сначала светло-зеленые, они потемнели, словно от непогоды, зашумела, затрещала западными ветрами дубрава. На густой лес Брянщены наползла тень Мессершмитта...
****
— Сашка! Над нами два 109-тых, — передал я ведомому по связи, переворотом вниз, уводя И-16 из-под огня.
Чувствуя себя единым с машиной, пошел на вираж. Пикируя с высоты, мессеры били по нам из всех пулеметов...
— Охотники, мать вашу! Сашка! Заходим от солнца, в лобовую... Ну, выручай, милое!
Малоскоростной, в сравнении с мессером, но вёрткий ишачок вынес меня из-под огня четырех пулеметов фрица. Штурвал на себя, потянул самолет вверх, к солнцу. Пилот мессера, на долю секунды, потерял меня в его ослепляющих лучах. Снова вираж и ишачок вышел на 109-й, в лоб. Он попытался уйти под меня, я нажал на гашетку. Ишачок встряхнуло от огня из пушки и двух пулеметов...
Мессершмитт задымился, креном уходя в сторону. Я оглядел синее небо. И-16 ведомого горевшей свечей падал на землю.
— Сашка!
В груди полоснуло болью потери друга, в небе я остался один. Второй 109-й пытался зайти мне в хвост. Он тоже потерял ведомого, и даже расстреляв боезапас, нам уже не разойтись. Потянул вверх, я вышел на мертвую петлю. Мессер на вираж.
Мы встретили друг друга в лоб. Ас Люфтваффе открыл огонь, я тоже нажал на гашетку. Мои пулеметы молчали.
— Пусто!
Ишачок передернуло ударами — вспыхнул. Мессер стал уходить вниз, под меня.
— Ну, сука, держись!
Языки пламени слизывали лак с дерева обшивки кабины. Горел комбинезон, плавилась рука крутившая ручку подъемника шасси. А у меня в висках стучала только одна мысль: «Лишь бы опустились». Теряя сознание, надавил на штурвал грудью, «Ишачок» резко пошел вниз. Ударом меня выбросило из самолета...
Снова увидел зеленые глаза Тины — шумевший подо мной дремучий брянский лес. Превозмогая сильную боль в обожженных руках, раскрыл парашют...
****
— Чего это ты? Дверь не заперта, лежит! Я думала, он порнуху смотрит, а он в воздушный бой играет. Хозяйство, зачем вынул? Фашистов сбивать?
Я открыл глаза. Вилка закрыла ноутбук, что примостился на сексодроме рядом со мной, прикоснулась к моему лбу. — Да ты весь горишь! Температуру мерил?
— Чем? — проговорил я, приподнимаясь.
Вилка хмыкнула и стянула с меня джинсы, вместе с трусами, свитер. Расстегнула и сняла с меня рубашку.
— Давай, ложись под одеяло. Учти, никого рукоделия с рукоблудием, сегодня не будет. Некогда мне. Чай заварю, бутерброды с колбасой, сыром сделаю. Накормлю тебя, напою, и всё! Через полчаса не нужно быть в редакции, Гелена велела светской развлекухи из инета выудить, на целых две полосы, и переработать, чтобы плагиат не прочитывался.
— Знала бы ты, Вилка, как я сейчас фрица на таран взял! Не приставала бы ко мне с глупостями.
— Это на фашиста у тебя член встал? Антон, случаем, ты ориентацию не поменял? — Вилка улыбнулась. — Пошла чай ставить, пока ты и пол не изменил... И прикройся, меня твой «красавчик» всё равно не взволнует.
Я залез под одеяло, жар сменился ознобом. Вилка вернулась с тарелкой бутербродов и большой, полулитровой, чашкой чая. Поставила возле меня на тумбочку, сходила за выдохшейся минералкой.
— Вот тебе аспирин... Глотай сразу две.
Я сунул две таблетки в рот и запил из бутылки.
— У тебя даже заварки нет! Хорошо хоть холодная вода из крана бежит.
Порно библиотека 3iks.Me
9148
13.02.2019
|
|