Тетрадь по завещанию.(Главы 5 - 10)- Читать онлайн

браков.

— Да ты прав, в нашем случае дружба надежнее. Жди меня, мой милый дрочер. Очень жди, и я вернусь!

Вилка встала, сделала взмах согнутых в локтях рук в сторону двери и исчезла из палаты, оставив мне огромный пакет с продовольствием на три дня.

Иногда, мне хотелось её трахнуть, казалось, что я обделяю вниманием верную мне женщину, но вовремя останавливался, понимая, что в моих сексуальных достоинствах, она не нуждается и это только разрушит нашу дружбу, которой я дорожу гораздо в большей степени, чем случайным перепехоном.

Вилка, до окончания приемных часов, не успела собрать мои вещи, разбросанные по углам холостяцкой берлоги, — сам бы я их, вообще, искал до утра, но передала с Таней. Мне даже не надо было намекать дежурной медсестре о побеге, они с Вилкой сами обо всем договорились.

Встреча была назначена на четыре часа утра в сестринской комнате.

В два часа, Таня, сделала мне укол — последний или крайний, и как-то быстро меня покинула, нанеся моему мужскому самолюбию глубокую рану. Я оделся, лег на кровать и в полной темноте стал ждать время побега.

Задремал...

****

Меня разбудили всхлипы девичьего носа. Встал. Памятуя о первых днях войны, на всякий случай сразу натянул форму, сапоги. Вышел из палаты.

В длинном с белыми сводами коридоре старого здания на подоконнике большого окна сидела маленькая щуплая Таня, сжавшись в белый комок длиннополого медицинского халата и косынки с красным крестом.

Подойти незаметно не удалось, скрипнули яловые голенища, она бросила на меня заплаканный взгляд.

— Тань, ты чего? Обиделась, что я на тебя накричал?

— Еще чего... — ответила она, вытирая слезы.

Я подошел и приобнял, она доверчиво прильнула ко мне.

— Раненые прибывают и прибывают... — пробормотала она. — Раны — одна страшнее другой! А у меня всего двухмесячные курсы! Алиса Сергеевна шесть часов из операционной не выходит.

— Война...

Таня отняла от моей груди заплаканное лицо.

— У меня жених пограничник. Как вы думаете, товарищ старший лейтенант, он жив?

— Жив! Воюет... — сам от себя не ожидая, ответил я.

Во мне было два человека я — бабник, циник и эгоист и тот второй, ветеран, которого, я не знал, но с недавнего времени очень захотел узнать. И я — бабник, сейчас себе не нравился. Но именно в этой своей ипостаси, я знал со школы, какие тяготы легли на плечи советских пограничников в самые первые же часы войны.

— Конечно, жив, Тань, — задумчиво повторил я.

Она улыбнулась, вытерла с девичьих щёк слезы и посмотрела в окно.

— Утро. Светает, товарищ старший лейтенант.

Я кинул взгляд на небо. На западе, вдалеке, было еще темно, с востока лучи зари, скользя по крыше, слабо освещали двор больницы...

С предрассветного неба, прямо на нас пикировало четыре 87-х Юнкерса.

— Лаптёжники! — закричал я. — Таня! Беги к Алисе Сергеевне, спасайте раненых! Сейчас начнется...

И началось. Разрыв первой авиабомбы во дворе больницы вынес стекла в окнах длинного коридора, осыпая ими бежавшую к операционной медсестру. Я выскочил в разбитое окно и, понимая всю бесполезность, стал стрелять по Юнкерсам из нагана — за Таниного жениха, за всех, кто уже погиб и еще погибнет.

Сколько раз, я смеялся над таким бестолковым проявлением храбрости, сидя в удобном кресле и смотря кино, а теперь сам кричал «За Родину!» и стрелял, пока не кончились патроны.

Юнкерсы раскрутили «карусель», начался настающий ад. Помню, отобрал винтовку у оторопевшего красноармейца охранения, отправил его спасать раненых, снова стрелял.

Алиса отдавала приказы: санитарам и легкораненым — сносить тяжелораненых в подвалы с толстыми стенами старого здания, медсестрам, прямо под огнем, оказывать помощь тем, кто попал под авиообстрел. Сама она не пряталась, ни от бомб, ни от пулеметных очередей пикирующих юнкерсов, ее операционный халат был забрызган кровью, она потеряла косынку, огненно-рыжие волосы, локонами, растрепались по плечам.

В винтовке патроны тоже кончились, я отбросил ее и увидел Таню. Она лежала на земле, неестественно раскидав ноги, подломив руки, смотрела в небо чуть загнутыми ресничками закрытых глаз. На девичьей груди, ярко-красным пунктиром на белом, не по росту, медицинском халате, было три точки с подтеком.

Я упал на колени, приподнял её, и, смотря туда, где кружили юнкерсы, взвыл от бессилия...

****

— Антон! Антон, ты чего?! — вскричала Вилка, лежа на кушетке, подбирая простынь на голую грудь.

На руках, я держал обнаженную и испуганную медсестру, судорожно прижимал к себе...

— Еще только полчетвертого, Антон! — добавила Вилка, — Совсем уж не наглей.

Вспомнил, где видел девушку, что сейчас держал на руках, Вилка мне показывала в редакции фото своей новой знакомой.

Отдавая Таню в ее объятья, сползая по стене, садясь на корточки и оглаживая лицо ладонями, я проговорил:

— Девчонки, вы живы. Не представляете, как я рад за вас!
Глава седьмая.

Выгонять меня из сестринской в коридор они не стали, хоть и были обнажены и пахли ласками друг друга. Таня меня стеснялась, покрылась румянцем, но побоялась, что в одежде, я налечу на дежурного врача — её уволят. Она просто прикрылась, выдвинув шикарное тело Вилки на передний план и, пока я любовался верной мне женщиной-другом, быстренько оделась.

А любоваться было чем. Вилка всегда ходила в растянутых свитерах, джинсах-бананах с многочисленными карманами, в спортивной обуви, коротко стригла волосы. А тут, неожиданно, случаем, я открыл её литое тело — ножки, промежность, попа, груди, шея. Даже не знаю, как передать, словно из-под руки влюбленного скульптора, точеное великолепие и, одновременно, живое, теплое.

Вилка не прикрывала Таню своим телом, она

Порно библиотека 3iks.Me