Ступени возмужания.(Ступени 13 - 17)- Читать онлайн

ее рука, что осталась на столе, сжалась в кулачек, резко скомкала скатерть и так же резко отпустила.

Наташка напряглась, резко выдохнула и обмякла...

Если прокрутить все немного назад, то станет понятно, какие чувства испытывал я, наблюдая за ней. Моя рука на «отличии» работала поршнем и, как раз, когда она скомкала скатерть, я выстрелил. Под столом или из-под стола, у меня не было возможности это понять, но именно выстрелил таким незабываемым блаженством.

— Ты мне на коленку попал... — шепнула она, — течет...

Я соскочил в поисках тряпки, полотенца — еще чего-нибудь подобного. Наташка ухватила меня за руку и, глазами, попросила сесть. Ее карие бесенята светились.

— Так приятно... До пальцев добежало... Сейчас у тебя нет оглушенности?

— Нет, мне так хорошо!

— И мне... Словно от земли оторвалась и летаю, летаю...

Скрипнула входная дверь.

— Что ж лампу не зажжете? — спросила тетя. — Вечер. Солнце за лес убежало.

Мы даже не заметили, что в комнате был полумрак. Наташка наклонилась. Делая вид, что зачесалось, растерла по ноге мой выстрел.

— Впотьмах читаете, глаза портите...

Тетя окинула нас взглядом и все поняла, да и что тут было понимать, когда я сидел на стуле, а с моего опустившегося «отличия» на полосатую дорожку еще тянулась капля. К тому же, я его попытался обтереть, инстинктивно ладонью.

Мы молчали не договариваясь.

— Стало быть, книга впрок пошла...

Пауза. Наташка потупилась, покрылась гусиной кожей — это я заметил даже впотьмах.

— Ну и на здоровье!.. — ласково улыбнулась тетя.

Она подошла к Наташке, обняла, что-то шепнула, та сразу как-то раскрылась, словно от волшебного слова.

Повеселела и спросила:

— А лампа, где?

— В моей комнате... Ты пока зажигай, а я сейчас волкодава молочком напою и вернусь. Он у нас эстет, молоко любит, исключительно парное...

Тетя вышла, а мы с Наташкой переглянулись.

Меж нами не осталось недомолвок. Пожалуй, это было прекрасное состояние, лучшее, которое вообще возможно меж мальчишкой и девчонкой, мужчиной и женщиной. Это был то

т самый кусочек простого человеческого счастья, что не хочется прятать, таить, а наоборот, тобой овладевает огромное желание им поделиться. И мы делились своими ощущениями через глаза, смотрели друг на друга, — я улыбался, Наташка.

Ничего нас не сковывало, ни условности, ни разность пола, ни одежда. Даже тетя! Наташка совсем не боялась, что сейчас откроется дверь и... Пусть открывается, пусть тетя входит — на здоровье! Нет, — это была прекрасная минута, которая проходит и одновременно остается в жизни навсегда.

Наташка оперлась на ладонь подбородком, прикрыла рот музыкальными пальцами, и, брызнув на меня карими бесенятами, игриво отвернулась, повернулась, снова брызнула. Только ради этого момента, я уже был готов повторить все сначала.

Пройдя через годы, я знаю, что удовлетворенная женщина прекрасна вдвойне, втройне, она парит, порхает, а ты наслаждаешься ее полетом, — щебетанием, словно райской птицы на рассвете. Но, тогда я не знал, — чувствовал, словно зверь, и это было куда прекраснее.

Мы не только познавали друг друга, мы открывали себя, через друг друга, и наши открытия были подобны переходу Колумба через океан, туда, где не было запретов. После блужданий поодиночке, мы соединились и нашли свою Америку, и назвали ее Азией — так захотелось!..

Наташка встала, одну руку вскинула вверх, а второй расправила золотистый пушок, пробежав по нему пальчиками.

О! Чуть не подскочил. Такого доверия, я не ожидал. По выражению моего лица, Наташка догадалась, сколько удовольствия доставила мне, казалось бы невинным, жестом потягивания. Она немного смутилась, но и ей моя реакция была приятна.

Еще раз, на бис, пробежав пальчиками по пушку, Наташка проговорила:

— Пойду за лампой, а ты спички поищи... Темно становится.

Я угукнул.

Спички! Да, что их искать! Они всегда были на печке в «завалке». Я поднял крышку, сунул туда руку и вынул коробку охотничьих спичек. Дед бы увидел, то выдал бы мне по заднему числу, — жечь охотничьи спички в доме! Но деда не было, а мне хотелось поскорее вернуться к Наташке.

Из тетиной комнаты, она вынесла керосиновую десятилинейную лампу, поставила на стол, сняла стекло, убавила фитиль. Я зажег спичку, поднес.

Маленькое синее пламя озарило руки Наташки, музыкальные пальцы. Она надела стекло и, крутя регулятор фитиля, стала прибавлять огонь медленно, чтобы стекло не закоптилось и не лопнуло.

Постепенно, свет стал красть из полутьмы ее обнаженное тело. Сначала, воровато выкрал золотистый пушок, потом животик, добрался до продолговатых, в разбег, грудей, проигрался с маленькими розовыми сосками, осветил шею, сосредоточенное лицо.

Это было похоже на сказку, оказывается у Наташки, на руках и плечах, был почти незаметный золотистый пушок, такой же, как и на лобке, только совсем маленький, шерсткой, в свете огня он заискрился, словно от нее пошли солнечные лучики.

Она случайно дотронулась до стекла, ойкнула и, поднеся палец к губам, вкинула на меня глаза, пожаловалась:

— Обожглась!..

— Больно?

— Да, так. Немножко...

— Дай мне...

— Палец?

Я угукнул. Она протянула руку. Нет, не протянула, а подала вместе с продолговатой кистью, изящно ее изогнув. Я принял этот дар на ладонь и, приподнимая, поднырнул под обожженный палец губами. Он еще пах Наташкой, но она забыла об этом, прикрыла карих бесенят шелком ресниц и обдала меня дыханием.

Я ласкал девичий палец, пробуя Наташку на вкус. Все-таки есть у нас что-то дикое от зверя! Женщинам это нравиться. Наверное, поэтому оно не отпало, как атавизм, не отвалилось, как ненужный хвост, а просыпается в нас именно в такие моменты. Я щекотал ее пальцы теплыми губами, а она тихо

Порно библиотека 3iks.Me