лучше ебасосину подрихтует.
— Ладно, не кипешуй, мы что-нибудь придумаем, — успокоила Аленка, отправляя в рот недотертый кусочек сыра и вновь приложившись к бутылке с минералкой. — Есть и более простые способы. Например, самое элементарное — забить на него. Так, словно его не существует. Звонит — а ты не поднимаешь трубку или ваще в наглую сбрасываешь.
— Ну да, — скупо улыбнувшись, неуверенно выдавила я, и, распрямив лежащий в пепельнице цибарку, закурила. И задумалась.
Моя жизнь в последние два месяца менялась на глазах, и столь бесцеремонно и вне зависимости от желаний меня самой, что я порой ощущала себя безвольной марионеткой в руках безжалостной судьбы. Тот уютный мирок, который я забрала с собой из детства, растворился в почти взрослых проблемах, растаял, словно белое сладкое эскимо в летнюю жару. Помню книжку, где героине предстояло расстаться на время с парнем. Он уезжает, а она знает, как это: «неделю умираешь, неделю просто больно, потом начинаешь забывать, а потом кажется, что ничего и не было, что было не с тобой»... Наверно, поэтому сейчас во мне и родилось желание вытрясти все из себя, излиться подруге, ибо уже надоело, что в душе мыши колются, но продолжают жрать кактус. Возможно со стороны было виднее, как мне быть.
— Знаешь, Ален, я совсем запуталась, — со вздохом начала я исповедь. — Когда я вспоминаю, как их застукала в ванной, когда они...ну это... В общем, меня пипец как начинает трясти, бля. Сука, думаю, падаль, чтобы ты сдох, кобель! Ненавижу!
Аленка, стоя ко мне спиной, возилась у плиты и кивала головой, слушая.
— А потом, знаешь, через день-другой обидка куда-то уходит, — продолжала я, стряхивая пепел с кончика сигареты, — и я начинаю вспоминать Новый год, свою днюху и тот день, когда мы погоняли ночью на тачке его брата, а потом нас сцапали копы. Бля-я-я, вот пистонов мне тогда мамань всыпала, а ему папик так накандылял, что...
Я нервно засмеялась, но тут же осеклась. От нахлынувших воспоминаний перехватило дыхание. Прикрыла на секунду глаза — и перед мысленным взором пронеслись кадры из прошлого. Счастливого прошлого. Самые яркие, пронизанные теплом и чувством к этому... козлу. Кадры шли в хронологической последовательности и заканчивались на впечатанных, как в гранит мавзолея, ощущениях от мужских рук, медленно стягивающих с меня трусики, обжигающего шепота у самого уха, горячей упругой головки, скользящей по складочкам моей влажной писи. Кажется я никогда не забуду тот прилив
возбуждения, когда трусики вдруг сами сползли по ногам, застряв на лодыжках, и почти теряя сознание от наплыва страсти, я прогнулась, после чего...
— Диан! – вдруг выдернул меня из мира ностальгии голос Аленки. — Хватит жевать стекло.
Я смахнула непрошеные слезы тыльной стороной ладони, пытаясь не придавать значения тому, как потеплело на душе от этих воспоминаний.
— Ладно, хуйня все это, — шмыгнув носом, отмахнулась я. — Просто я...
— Просто ты дура, вот и все! Извини, конечно. Тебя Катька предупреждала? Предупреждала. А Полинка чё говорила? Помнишь? А ты все: «Ой да, нет, девочки, вы чё, он не такой, он меня реально любит, я без него жить не могу...»
Надувшись, я отвернулась, в душе понимая — я должна быть благодарна Аленке за откровенность. Кто, как не она, скажет правду, но правда была неприятной настолько, что в уголках глаз снова почувствовала влагу, хотя плакать мне ой как осточертело.
— Эй! — растерялась подруга и притянула меня к себе, обнимая. — Не смей обтекать. Дианусик, ты чего? Я же знаю, что ты больше его не любишь. Ведь так? Ка-а-роч, голову не забивай, в топку этого козла, с глаз долой из сердца вон! Просто забудь его и все.
— Как ты дядю Миху? — нечаянно вырвалось у меня.
Аленка сразу скуксилась от воспоминаний, которые пронеслись вихрем в ее мыслях, невольно вызванные этим именем, которое я произнесла. Она отстранилась, плечи ее поникли.
— Ой, прости, Ленусик, я не хотела...
Идиотка, обругала я себя. Черт дернул меня напомнить ей про Миху.
Это имя было негласным табу. Запрещенной темой, хотя время от времени Аленка вспоминала его, а потом начинала искать в душе такое потайное место, чтобы запихать туда и больше никогда не возвращаться. Дядя Миха был двоюродным братом Аленкиной мамы, только что отмотавший срок в тюряге за мошенничество. Едва он вышел, жена подала на развод, и в результате он потерял семью и квартиру. Некоторое время мыкался по родственниками, друзьям, знакомым. Искал работу. Все давали ему от ворот-поворот, пока наконец тетя Ира, мать Аленки, не сжалилась над ним и не приютила его у себя на некоторое время, попутно устроив грузчиком в супермаркет, в котором работала. Все бы ничего, но через недельки полторы он всерьез положил глаз на Аленку, стал вешать ей лапшу на уши, короче клеиться по полной. В общем однажды так получилось, что родственничек оказался в квартире один на один с Аленкой и, воспользовавшись ее неопытностью и доверчивостью юной племянницы, соблазнил ее. А после первого раза начал периодически наведываться по ночам в ее комнату. То сладкими посулами купить какую-нибудь безделушку или пополнить счет на мобиле, то намеками, что все расскажет ее друзьям и подругам, заставлял раздвигать ножки. На тот момент ей было всего четырнадцать лет, а этому мудаку тридцать. Кончилось все тем, что этот дядя попался на краже в супермаркете, в котором работал, и опять
Порно библиотека 3iks.Me
13958
20.03.2019
|
|