Ранним утром в дверь забарабанили. Мы с Мартином проснулись одновременно. Моя растянутая задница слегка ноет от вчерашнего. Мартин впопыхах натянул штаны и побежал открывать дверь. А я села за стол, гадая, кого же это принесло с утра пораньше.
Когда хозяин дома наконец отпер, в горницу ворвались трое мужчин в кольчугах и толстых кожаных кафтанах. На Мартина сразу направили меч, а меня поставили на колени.
Люди с оружием оказались наёмниками, у которых выдались дерьмовые времена, поэтому они не побрезговали разбойным нападением.
Понимая, что сейчас Мартина проткнут насквозь, я заголосила:
— Благородные люди! Оставьте его в покое! Берите всё, что есть у нас! Пользуйтесь мною как пожелаете! Но только не троньте моего любимого Мартина! Он — свет очей моих и моя отрада!
Разумеется, наёмников не сильно впечатлила моя пламенная речь, но меч ушел обратно в ножны, а меня сильная рука потащила вон из дома.
Прислонив меня к редкому забору, один из налётчиков с гаденькой улыбкой задрал на мне подол платья, достал из складок одежды свой небольшой член и начал тыкаться в меня. Я слегка присела, чтобы он попал и потужилась. Он с радостным воплем засадил в меня свою плоть, крепко схватил за бёдра и стал насиловать. Не скажу, что мне было приятно, но его крепкие руки на моих бёдрах, прохладный утренний ветерок меж ножек и размеренные фрикции округлой головки внутри меня были практически так-же естественны, как прогулка к ручью.
Парень трахает меня с остервенением, услаждая себя моим молодым телом, и очень быстро доводит себя до оргазма, спустив в мой анус порцию горячей спермы.
Когда он вышел из меня и отдышался, то позвал второго наёмника. Тот вышел из дома, оба перекинулись парочкой скарбезных фраз и тут второй заметил, что я не девушка:
— Это что такое? Ты что — юноша? — в его словах послышалась растерянность.
— У меня есть юношеские черты, но поверьте — я настоящая баба. По этому не бойся, а пристраивайся скорее ко мне — я вижу, как тебе это нужно.
— Молчи, тварь. Здесь я решаю, кого мне трахать. — Гордо сказал наёмник, но руки его уже во всю перебирали складки одежды, доставая быстро распрямляющийся член.
Его хуй был уже серьёзный, самый большой из тех, что я видела — крупная головка на мясистом стволе упёрлась в мою попку и хоть за последние сутки меня трахнули уже дважды, я почувствовала, что сейчас мой зад растянется ещё сильнее.
И я не просчиталась. В мою попку медленно запихивали батон варёной колбасы. Во всяком случае ощущения были именно такие.
Я не удержалась от вскрика боли, мой насильник заржал и подался вперёд ещё сильнее. К тому моменту, как его мясистый хуй полностью вошел в меня, из глаз уже катились слёзы, ноги подгибались и вообще я наконец поняла, что такое износилование.
Но огромный хуй задвигался во мне, острая боль сменилась ноющей, а слушая пыхтение и радостные возгласы моего насильника, я вновь почувствовала нечто вроде удовлетворения. Так и хотелось сейчас повстречать какую-нибудь чинно идущую деревенскую семью с детьми или марширующих солдат, чтобы они увидели какая я хорошая блядь, что даже сквозь слёзы боли пошире расставляет ноги, чтобы в неё было приятнее засаживать.
Несмотря на размер, мой второй насильник продержался немногим больше и обкончав мне всю попку, со злорадным смешком обтёр свой уже опадающий член об меня, произнёс скарбезность по поводу моей дыры, из которой сочится сперма предыдущего наёмника и отирает пот со лба, не давая мне распрямиться.
Наконец, из дома показался третий, самый старший из наёмников. Когда второй предложил ему меня, тот скривился и сказал что мальчиков не трахает.
— К тому-же вы его уже всего измазали в своих богопротивных соках. Неужто ты думаешь, что я буду водить по твоим следам?
Я упала на колени и начала причитать:
— Достойнейший, прошу! Пощади моего Мартина! Возьми меня и всё что приглянётся! Меня можно использовать в долгих походах! Я могу готовить, разжигать костёр и согревать ложе! Только оставь жизнь моему олуху!
— Заткнись! И правда, голосишь как баба! Смотреть противно. Впрочем, знаю я одного, падкого на сатанинские искусы. Можно будет тебя ему выгодно продать. А олуха твоего я не трону, не боись. Зачем резать добрых христиан.
Он обернулся к своим подельникам:
— Ну что, повеселились? По коням! Сегодня к ночи мы будем пить вино благодаря этой находке. — Он смачно харкнул в мою сторону.
Меня подхватил тот, у кого был большой член и усадив перед собой на худощавую лошадь, повел её шагом за своими друзьями.
Пока мы ехали, он всё обнюхивал мою шею, трогал за грудь, которая почему-то стала мягче и чувствительнее. Ну или он так надавливал, будучи в толстых кожаных перчатках.
— Какая ты... пахнешь, как полевой цветок! — Он ласкает одной рукой моё тело, а второй придерживает конские поводья.
— Ты так мнёшь мою грудь, что кажется она начала расти! — Я поплотнее прижалась к его бронированному телу, стараясь копчиком почувствовать того гиганта, который так сладко меня растягивал — зуд в попке и от грубого проникновения и от спермы был одновременно и сладок и ужасен, как будто меня поджаривают на медленном огне.
— Ты бы была прекрасной девИцей. Тебе бы молочно-белые груди, чтобы в руку помещались, бёдра пошире и между ног ещё одну дыру. — Он прижался носом к моей макушке.
— Неужто моя нынешняя дыра тебе не нравится? —
Порно библиотека 3iks.Me
9215
08.07.2019
|
|