разглядывать неприметное, вот тогда и сам убедишься в этом. А начни свои наблюдения с того, как нас дедушка встретит. Почему, не знаю, а чувствую: что-то удивительное сразу должно случиться!
Гриша замолчал, слушая по автомобильному радио одну из любимых маминых песен, «Этот мир придуман не нами» в исполнении Аллы Пугачёвой. Вдали уже показались первые деревенские дворы. Мальчик с удивлением прочёл возникший из-за поворота указатель населённого пункта: «Деревня Услада».
— Мам, а почему такое странное название? Тоже сказочное?
— Ну конечно, мой милый. — Мария просветлела улыбкой от добрых воспоминаний. — Это название оттого, что тут живут тихо, дружно и сладко. Скоро ты и сам убедишься в этом.
Она замедлила скорость, пропуская шумную толчею больших белых гусей, переходящих дорогу. Вдали послышался заливистый пёсий лай.
— А Светка-то проспала сказку про деда, — заметил Гриша.
— Я ей уже рассказывала, чуть раньше, — ответила Мария. — Она всё-таки на полтора года старше тебя. Правда, сомневаюсь, что вы всё поняли. Но зато дедушка Филимон рассказчик гораздо лучше меня — заслушаетесь, как миленькие!
«Шестёрка», проехав всю деревню, за могучим явором повернула налево, въезжая в распахнутые ворота крайнего двора. Вдали, за его ровным штакетником открывался, как на ладони, луговой косогор, склоняющийся к голубой змейке реки. На её другом берегу берёзовая роща, на горизонте переходящая в тёмный лес, виделась отсюда белёсой дымкой, окутавшей панораму былинного безмятежного простора.
А тут, на дедовом подворье, покрытом непривычным в деревне ровным асфал
ьтом, стояло два дома — новый, большой, двухэтажный, сложенный из белого кирпича, и прежний, притаившийся в стороне, подобно старичку на завалинке, приземистый, бревенчатый, но всё ещё крепкий. За воротами встречал их хозяин, дедушка Филимон Петрович. Был он невысокого роста, худой, гладко выбритый, с коротко стриженными седоватыми волосами.
Нос картошкой, высокий лоб с морщинами, впалые щёки: вроде ничего необычного не увиделось Грише в облике деда, если бы не его глаза. Они, оттенка чистой лазури, казалось, замечают всё с весёлой дотошностью. В них не было ни суеты, ни заботы, дед любовался окружающей явью, как художник красками полотна.
Гриша удивился, что никак не может оторваться от этих магических глаз, и лишь когда дед отвёл маму в сторону, мальчик обратил внимание на широкий стол, поставленный у крыльца нового дома, покрытый льняной белой скатертью с дымящимися кастрюльками и тарелками, а также с высоким караваем на резном деревянном блюде.
— Вот и свиделись, Маруська, — сказал дед, обнимая дочку.
— Здравствуй, папа!
— Разместишься в новом доме, а мне в родительском нужно побыть, кой-какие дела там доделать.
— Папка, почему, какие ещё дела?
— Узнаешь чуть погодя, милая.
Нехотя отпустив её из объятий, Филимон Петрович поочерёдно расцеловал внучат, а затем зычным голосом Деда Мороза на детском празднике позвал всех за стол:
— Кушайте, детишки, кашу и коврижки! Всё свежее, горячее, только с пылу и с жару!
— И угадал же так своевременно обед приготовить, да ещё и на стол поставить! Как ты узнал, когда мы приедем? — Изумилась Мария. — Мы ведь и замешкались с утра, да ещё и в большую очередь на заправке попали!
— А ты, Маруська, когда едешь ко мне, особый ветерок дует. — Тихо сказал дед, но Гриша услышал. — И чередуются в нём все времена года: сперва дух осенний, свежий, грибной, за ним — с черёмухой да сиренью, далее земляничный и знойный, а через миг — с морозным дыханием ледяным. И чем быстрее переливаются они, тем, значит, и ты, дочка, ближе ко мне.
— А почему я не различаю его? — Так же тихо спросила Мария.
— Ничего, очень скоро уже сможешь, — сказал дед. — Как только сила к тебе перейдёт, Гришку точно так же чувствовать будешь. Вот такая особенность: кто хозяин в наших Палестинах, тот везде услышит наследника своего.
Мария сразу посерьёзнела, огорчилась:
— Неужто скоро? Тебе ж только шестьдесят два!
— И так хорошо пожил, дай Бог, чтобы и вам не хуже. Ты забыла совсем, а я ведь рассказывал когда-то, как на войне у Смерти сорок лет выпросил.
— Напомнишь мне, расскажешь вечером, ладно?
— Ладно. А теперь давай за приезд, по стопочке-то рябиновой.
Мария никогда не видела, чтобы дети уплетали обед с таким аппетитом.
— Ой, папа, боюсь, объедятся они твоим угощеньем!
Филимон Петрович хитро усмехнулся в ответ:
— Пускай лопают вволю и картошку с грибами белыми запечёную, и голубцы с кабачками и баклажанами, и тефтельки рисовые с кизилом да солёным сырком! Но зато моё мороженое, шоколадно-клубнично-земляничное, по старинным книгам сготовленное, мы с тобой, Маша, сами съедим, у них уже силёнок не хватит!
Света и Гриша сразу побросали вилки на стол.
— Всё, дедушка, мы наелись! Пожалуйста, дай мороженое! Ну пожалуйста-а…
— Точно наелись, внучата? Ну, хорошо…
В городе, недалеко от их школы, после многолетнего ремонта недавно открыли кондитерское кафе. Там, перепробовав множество чудных лакомств, Гриша особенно полюбил пирожное под названием «Картошка», а Светке понравился больше всего торт «Наполеон», изумительно тающий во рту. Но дедушкино мороженое сразу заставило их забыть любимые сладости! Светка, распробовав, подумала, что тут — очень искусное сочетание ягод, шоколада, малой толики грушевого сиропа и имбиря, и его точно можно было бы назвать «Детское счастье»!
— А оно так и называется, — шепнул ей дед Филимон, и она немного смутилась: выходит, так увлеклась дегустацией этой прелести, что и не заметила, как высказала мысли вслух. И только следующим утром,
Порно библиотека 3iks.Me
9638
19.08.2019
|
|