– Меня не будет неделю или полторы. Смотрите, не балуйтесь тут. Никаких гуляний допоздна, никаких вечеринок ни дома, ни поза домом! Нечего дурака валять, когда сессия на носу. И вообще, пора уже взрослеть... Димка, это тебя касается в первую очередь! Не пересдашь зачёты – пойдёшь по плацу маршировать. В армии тебе быстро мозги вправят!..
Вера Ивановна аккуратно упаковывала в чемодан чистое бельё, полдесятка сменных платьев, косметичку, папку с какими-то деловыми бумаженциями... Дочь и сын рассеянно следили за её сборами и слушали материнские напутствия лишь вполуха. Лариса всё ещё витала мыслями вокруг недочитанной статьи по лингвоанализу, а Димка... Димка втихомолку ликовал, всеми силами стараясь не выдавать радости от долгожданного отъезда строгой, надоедливой и придирчивой мамаши. Ох, и оторвётся же он сегодня!..
– Ты меня слышишь, охламон?! – внезапно рявкнула мать, заставив его вздрогнуть и поспешно стереть с лица довольную ухмылку.
– Так точно, ваше высокоблагородие! – парень подскочил со стула и шутливо «козырнул» под кудрявый чёрный чуб.
– Шут гороховый! Весь в папку своего непутёвого! Вот Ларочкин отец был прямо-таки эталоном настоящего мужчины! Потому и доченька хорошей девушкой выросла! Царство ему небесное, покойнику! – мать утёрла внезапно набежавшие слёзы и сердито блеснула глазами на некстати заулыбавшегося сынка:
– Ты не ухмыляйся мне тут! Я с тобой серьёзно говорю. И уже в сотый раз предупреждаю: не перестанешь дурака валять – бедный будешь!
– Да я и так небогатый, – всё так же невинно улыбнувшись, заметил сын.
– Так! – натренированный командный голос матери-учительницы заставил его вздрогнуть – как первоклашку, застуканного за мелкой шалостью. – Шуточки дурацкие – в сторону! Тебе уже восемнадцать лет, убоище! Ты можешь вести себя хоть немножко солиднее?!
По румяному лицу парня в который раз пробежала наигранная улыбочка:
– Как сказал Шекспир в восемнадцатом сонете... Или в девятнадцатом? А, Ларис?.. Ну, неважно. Так вот, в восемнадцатом или в девятнадцатом сонете Вильям... Забыл, как его по батюшке!.. Шекспир весьма справедливо изрёк, что солидными должны быть стены рыцарских замков. А личная солидность никакой пользы человеку не приносит, а только проблемы создаёт. Жить надо легко и весело!
– Ты уже довеселился! Чуть из института не вылетел! Учти: провалишь пересдачу – я тебя... Я тебе такое устрою!..
Димка опять заулыбался:
– Какое, мам?
Вера Ивановна укоризненно покачала головой и заговорила привычным натренированным лекторским тоном:
– Поступлю так, как когда-то в старину в Германии делали. Там сыновей не баловали. Стукнет парню шестнадцать или семнадцать – даст ему отец пару гульденов в горсть и пару пинков под гузно и отправит из дому на все четыре стороны, в самостоятельное плавание. Сумеет сам прожить – его счастье. А не сумеет, так и чёрт с ним, с лодырем пустоголовым!
– Слава Богу, что мы не немцы! – усмехнулся Димка. – Хай живе Україна!
Мать, поняв, что дальнейшие поучения результатов не принесут, тяжело поднялась из кресла и умоляюще взглянула на дочь:
– Ларисочка, на тебя вся надежда. Очень прошу: присмотри за ним. А то у меня уже душа не на месте. Даже уезжать боюсь. Обязательно же встрянет куда-нибудь!
– А? – встрепенулась девушка, оторвавшись от своих мыслей и подняв на неё рассеянный взгляд. – Да, не волнуйся, мам. Всё будет в порядке.
– Умница моя! – Вера Ивановна растрогано обняла дочку. И, повернувшись к сыну, погрозила пальцем:
– Смотри мне тут, оболтус! Ларисочку слушайся беспрекословно! Как маму родную! Она старше и умнее тебя, дуралея! Пока меня нет, её слова – это мои слова! Ты понял?!
– Ес, мэм! – Димка притопнул тапком, имитируя щёлканье каблуками. И, состроив по-детски невинную гримаску, озорно подмигнул сестре. – Мамоцька Лалиса, я буду послусным-послусным! Возьми меня на луцьки позалуста!
Сестра пропустила мимо ушей очередную шутку, а мать не удержалась и прыснула в ладонь. Но мгновенно справилась с секундной слабостью и снова посуровела:
– Дима, я тебя вполне серьёзно предупреждаю. Завязывай с этим дурачеством, если не хочешь, чтобы я тебя за порог выставила! Берись за ум наконец! Пойми: я же тебе добра желаю, балбес!
Она потрепала сына по чёрным шелковистым кудрям, поцеловала в щёку дочь и, подхватив чемодан, вышла за ворота, где её ждал сосед с машиной (согласился подбросить до райцентра). Лариса проводила маму до калитки, о чём-то ещё коротко переговорила с ней и вернулась в свою комнату – дочитывать свежую научную статью. А Димка, пару минут бесцельно побродив по дому, прошёл на кухню и вынул из холодильника банку пива. Откупорил, с улыбкой прослушал приятное шипение и с наслаждением отхлебнул пару-тройку больших глотков.
– Ура-а! Свобода-а-а! – крикнул он, вбежав в комнату сестры, с разбегу плюхнувшись на диван и едва не расплескав свой хмельной «нектар».
– Лариска! А давай и правда закатим шикарную вечеринку! Оторвёмся по полной! А?
Сестра не ответила. И бровью не повела. Сидела неподвижно, будто мраморная статуя, и не отрывала глаз от компьютера. И это ещё больше развеселило брата. Он пару раз дёрнул девушку за пышную золотистую косу, скорчил перед ней смешную гримасу, но всё напрасно – она даже не шевельнулась.
– Ну как? Много знакомых буковок там нашла? – глянул на монитор через обнажённое девичье плечо и насмешливо-заунывным тоном прочёл одну из строк:
– «Основополагающие принципы языковедческого анализа художественного текста могут сочетать в себе элементы как семантологии, так и психолингвистики»... Уфф! Чтоб я всю жизнь такое читал! Хай Бог милує! Чем только не забивают головы
Порно библиотека 3iks.Me