Нюрка, зараза, скачет, ровно в автобусе, который два раза в день, если не сломается, ходит от нашей деревни до города. Старый, подвеска никудышная, а дорога у нас известная: семь ухабов, восемь колдобин и без счёта кочек на версту. Скачет и с мысли сбивает. Да и как тут чего расскажешь, коли она своей толстой жопой весь кислород из меня выколачивает. Раскормил, едрит кудрит, на свою голову. Раздобрела девка. И так не отличалась худобой, а тут вовсе разботела, ровно беременная. А может и правда беременная? Вот смеху будет, когда внучка от деда понесёт и родит. И кто это будет? Правнучек? Сыночек? Вот же будет головная боль для регистраторши в сельсовете. А спрошу-ка я.
— Нюр, а Нюр. Да перестань ты скакать, егоза! Обещалась смирно сидеть, так сиди.
Нюрка огрызается
— И как на нём смирно усидеть? Зачем тогда садилась? Жопу притулить было некуда?
— Да ты тихонечко задницей ворочай. Ты же умеешь. Третьего дня как крутила, когда думала, что я сплю.
— Ах, ты! - Нюрка взвилась, едва не соскочив с седла. То есть с хуя. - Ах ты, старый извращенец! Я там изгалялась, чтобы его не потревожить, а он...
— А он лежал и блажал от удовольствия.
— Всё, я обиделась.
Нюрка демонстративно отвернула физию, засопела, выражая крайнюю степень возмущения, но слезать с меня не стала.
— И вообще, ты обещал рассказать, так рассказывай.
— И чего я обещал? Ты ж из меня все мозги вытрясла. Про что рассказывать-то?
— Дед, ты дурко-то выключи. Про тётку свою. Кстати, она мне кем будет?
— Так. Если мне тётка, твоей матери бабка, то...Да сама посчитай.
Нюрка заржала, ровно кобылица, призывающая жеребца. Заколыхалась всем телом.
— Дед, ну ты и даёшь!
— Нет, унученька, это ты даёшь, а я беру. Испокон веку так было, и до скончания веку так будет. Придумали чего-то, феминизму какую-то. Сколь веков вас, бабский пол ставили раком, и ещё столь же будут ставить.
— Дед, пока что я на тебе гарцую.
— Нюрочка, а скажи-ка мне, внученька дорогая, это твой хуй во мне? Али всё же мой в одной из твоих любимых дырок? Молчишь? От и оно.
— Дед, да я не про то. Я анекдот вспомнила, как ты сказал посчитать.
— Это какой жа? Я анекдоты страсть как почитаю.
— Да старый уже. Идёт прапорщик. Весь из себя такой нарядный. Только что новенькие часики купил, электронные. Навстречу пацан.
— Дядь, скажи, сколько времени.
Тот смотрит на часы. На циферблате цифрами одиннадцать, две мигающие точки и сорок семь. Задумался прапорщик.
— Так, одиннадцать разделить на сорок семь...Одиннадцать...Слышь, пацан, ну-ка её на хер. Некогда мне, сам дели.
— Ладно. Нюрка, да не скачи ты на мне, как коза кружливая. Дай сосредоточиться.
— Могу вовсе слезть, раз не нравится.
— Ну и слезай к такой матери.
— Жди. Только шнурочки поглажу. Всё, дед, не буду скакать. Так пойдёт?
Медленно закрутила задом, почти не приподымая его.
— Пойдёт. Слушай
Было это...Да не помню я ужо, когда то было. Помню только парнем тогда был. Да в то время парнем-то считали с той поры, как мог о себе позаботиться и работу робить. Девки тоже рано созревали. Иная в шестнадцать уже дитя тетешкала. Позвала меня тётка моя, сестра материна Тамарка. Старшая, стало быть. У матери-то их было столь, что хоть команду спортивную собирай. А мужиков в роду оставалось раз-два и всё, некого считать, все закончились. Да их вовсе мало оставалось, мужиков-то. То стройки какие вербуют народ. Он туда шасть, а отудава возврата и нету. Ну да то печаль-кручина не моя, бабская. Они, бедные, без мужиков-то на стены лезли. И ежели с проблемой известной еле как справлялись, то вот без мужской руки в доме было дело швах.
Нюрка, слушавшая открыв рот и еле елозящая задницей по бёдрам, перебила
— Дед, а как с известной проблемой справлялись?
— А вот как ты давеча. Кто сам себя, кто искал кого. Бабы мужиков и не ревновали вовсе. Постучит такая в окошко: Нюр, мой у тебя? Смотри, на работу пусть не проспит. И покорми его. Да тормозок на обед сгоноши. Не вру, ей-ей не вру. А уж пацаны, как в силу мужскую войдут, как семя пускать станут, так нарасхват. Им-то в радость: сёдня одна, завтри другая. Вот я к тётке-то и поехал.
Парень я был в ту пору уже рукастый. Талант, стало быть такой, что тянуло к работе интересной. С техникой, с електричеством. Ну да приехал я к тётке. Дня два работал уже. Тётка-то не в пример нам богато жила. Ну не скажу, как лигархи нонешние, но богато. Ну дак заведовала чем-то там в торговле. На дефиците сидела. Тут вечером помылись, сели телевизор смотреть. А телевизоры в ту пору были вовсе не цветные. Да и крутили его не весь день и ночь, а по вечерам только. Тётка откинулась на спинку полу лёжа, глаза прикрыла и кемарит. Устала.
А на ей сорочка такая, какую наши бабы в деревне по праздником и видят, да и то не всякая. Вся в кружавчиках, да ещё и просвечивает, ровно марля. И гляжу я на тётку, и вижу скрозь ту ткань, что она голая под сорочкой-то. То исть совсем голая, как есть. Глянул на тётку. Та глаза прижмурила, сопит тихонечко. Прикорнула, значит. Ну я сорочку-то легонько приподнял.
— Дед, а не боялся, что она тебя взашей турнёт?
— Нет,
Порно библиотека 3iks.Me
9568
11.11.2019
|
|