Из дневника Филиппа
Я окружен мраком, в который сам дал себя погрузить. Милая Сильвия отправилась на время навестить свою подругу Дейзи, чему я очень рад. В ее глазах часто стоит немой вопрос, на который я не могу дать никакого ответа, который ее бы удовлетворил. Опасность того, что она обнаружит весь ужас моего положения, еще более повергает меня в руки Мюриэл и Джейн.
Вчера вечером я испытал крайний дискомфорт во всех смыслах этого слова, когда Сильвии пришла пора пожелать мне доброй ночи. «Мои тети сказали мне, — заявила она, — что твой роман продвигается вперед». Больше бедному ребенку нечего было сказать, и у меня не осталось сомнений, что это ее тетки внушили ей эту мысль и подговорили на этот разговор. Мой стол был завален отрывками из романа, на страницах которого я был вынужден, — хотя и без большого успеха, — потакать развратным желаниям Мюриэл и Джейн. Сильвия трогательно уселась у меня на коленях и попыталась уткнуться в них, чтобы продемонстрировать свой интерес к моей работе, который она никогда ранее не проявляла.
Оказавшись неготовым к такому повороту событий, я, к ее неудовольствию, поспешил накрыть проклятые бумаги, оправдываясь тем, что здесь пока что нечего читать.
— Но папа, они говорят, что ты хороший писатель, — гордо заметила Сильвия, и хотя она и выглядела чуть разочарованной моей видимой секретностью, она не осмелилась, к счастью, перевернуть бумаги в попытке снова на них взглянуть. Мне пришлось взять на себя абсурдную обязанность объяснить ей, что я могу показать ей только самое лучшее из того, что написал, и ей, кажется, понравилось такое признание ее роли строгого критика. Какое нелепое и позорное положение дел! К тому же она, по своему девичьему обыкновению, так ерзала у меня на коленях, что причинила мне некоторое физическое беспокойство, — ее облачение под платьем теперь минимально, а потому тепло и округлость ее попки ощущаются даже через ткань.
В то же время я не мог заставить себя столкнуть ее со своих колен, что вызвало у меня сильное физическое смущение, которое, боюсь, она не могла не ощутить под своим задком. Я также не смог отвести от нее и самого себя, в том неоправданном состоянии возбуждения, в которое она ввергла меня совершенно невинным образом.
Именно в этот момент Мюриэл и вмешалась, сказав Сильвии, что она должна поспешить в постель и как говориться, «хорошенько выспаться». Влажный поцелуй Сильвии напоследок коснулся моих губ, и она спрыгнула с моих коленей, в результате чего мой «стояк» после ее ягодиц стал явно заметен. Я сильно покраснел, но, к счастью, она не обернулась. Едва дверь за ней закрылась, Мюриэл многозначительно опустила глаза на мое несчастное состояние и заявила, что ей «приятно видеть, что у меня такое твердое отношение к женщинам».
В ответ я решил промолчать. Я стиснул зубы и скрестил бы ноги, если бы моя выступающая часть тела не оказалась слишком болезненной для этой задачи. Затем мне было приказано «показать» ей это, что я и сделал, хотя и опасался, что Сильвия вернется и увидит мое почти взорвавшееся орудие. (Меня корежит от одной мысли о том, что одна из моих сестер «поздравит» меня с написанием этого).
Затем мой совершенно окрепший член был нежно и до боязни восхитительно взят в руки. Бывают моменты, — и теперь они происходят чересчур часто, — когда тебя выводят за пределы гордости и стыда. Мюриэл склонилась над моим креслом, сжав рукой мой орган и скользя по нему вверх и вниз.
— Не пойдешь ли ты на риск приключений? — улыбнулась она, подумав, что это прекрасный литературный каламбур.
Я отрицательно покачал головой. Мои щеки залились румянцем. Я уже достаточно хорошо знал, что в такие моменты я совершенно беспомощен в ее руках. Мои бедра начали дергаться вопреки моей воле.
— Бедная, милая Сильвия... Усадить ее на такую боль¬шую и похотливую штуку... — донеслись до меня ее слова.
— Нет! — задохнулся я.
На это она рассмеялась своим жестоким смехом и, вынув из-за ворота своего платья батистовый платок, крепко обвязала им мой трепещущий и горячий член.
— Нет? Очень хорошо, тогда я оставлю все это в таком виде, а через полчаса вернусь проверить, что ты в него не излился, — последовал ее ответ. С этим она и удалилась, оставив меня со сжимающимися от неистового желания тестикулами. Когда она вышла из комнаты, я услышал, как она кричит: «Джейн, я хочу тебе кое-что сказать!»
Мне не нужно гадать, о чем она хочет сообщить. Мое имя и имя моей милой Сильвии будут использованы самым гнусным образом. И увы, как раз в эту самую минуту мои шары так придавило к креслу, а член настолько раскалился добела, что я уже не мог дольше контролировать себя, и густо и обильно излился на завязанный платок. Сиденье подо мной содрогнулось, настолько сильной была сила сперматического извержения. Мой пенис вяло опал вниз, а волны неописуемого наслаждения быстро сменились слабостью, а затем ужасом от того, что наказание последует незамедлительно, как только Мюриэл вернется в комнату. Она, — это совершенно точно, — припишет мою «слабость» в качестве «доказательства своих слов». Я либертин (распутный, развращенный человек, бабник — прим. переводчика), которого следует держать под контролем — вот что провозгласили они с Джейн, и это несмотря на то, что они знают истинную природу происходящих событий.
Дейдр до
Порно библиотека 3iks.Me
9038
06.01.2020
|
|