четвереньки, еще только приходящую в себя, он, подобрав воду, принялся омывать свою рабыню, прогоняя усталость, смывая пот и соки. Она же, благодарная за наслаждение и нахлынувшие эмоции, приблизила лицо к ногам Господина и взяла губами нежно и аккуратно его член, не такой твердый, каким он был в ней, но еще более желанный.