с восторгом и удивлением обратился к моей матери.
— Моя дорогая мадам Д"Эрмонвиль, что привело вас сюда? А кто это юная леди?
Он произнес это с некоторым ударением, и я в одно мгновение увидел, что он узнал меня. Но моя матушка в один момент предотвратила любые волнения, — она отвела его в сторону и заговорила с ним шепотом. Разговор был не долгим. В конце он произнес:
— Тогда, Генриетта, вы обещаете? Если это так, я не только сохраню секрет, но и сделаю все возможное для вас в этом деле!
Это соглашение было скреплено полудюжиной поцелуев, которые мне почему-то показались менее целомудренными, чем они должны были быть, но я полагал, что моя мать лучше знает, что делать.
— А сейчас, отец Юстас, мне представляется, что бедная девочка уже достаточно долго стоит на коленях, ожидая покаяния, — заметила она, — и ради общего милосердия вы обязаны наказать ее, что бы это ни было. Только не будь к ней слишком строгим!
— Только ради вас, милая леди Д"Эрмонвиль, чего только не сделаешь, — ответил монах, который произвел на меня впечатление галантного человека. — Ты сама будешь свидетелем.
Надо сказать, что несмотря на свое монашеское облачение, — коричневый саржевый гаун, который он носил, открытый спереди и застегнутый на ремень, не был костюмом, — он был очень красивым мужчиной... Мне показалось странным, что на нем не было бриджей или нижнего белья, но это, как я вскоре выяснил, было преднамеренным.
Обернувшись и с похотливым самодовольством рассматривая прекрасные ягодицы и совершенные прелести, демонстрируемые коленопреклоненной девушкой, отец Юстас коротко спросил настоятельницу, призналась ли она в своем грехе и пообещала ли раскаяться. Получив утвердительный ответ, он заметил, что не будет использовать хлыст, а просто сделает несколько нежных шлепков, затем прошепчет милование, нальет немного святого масла, и младшая сестра сможет считать себя отпущенной от грехов и очищенной.
Ничто не могло быть мягче на пути покаяния, чем это, и к моему удивлению, Эмили абсолютно понравился нежный шлепок. Вместо того, чтобы сжаться от него, она приподняла свою обнаженную попку вверх и отставила ее наружу, как бы навстречу наказанию. Монах же недолго задержался на этой части церемонии, и я смог легко понять причину, почему, — когда он опустился на колени, чтобы приблизиться лицом к белым ягодицам послушницы, его сутана немного распахнулось, и нашему взору предстал самый чудовищный набухший стержень. Это был мощный инструмент, увенчанный наверху огромной фиолетовой головкой! Поскольку мне было совершенно ясно, чем закончится все это покаяние, я не мог не думать о том, что мадемуазель Эмили найдет это совсем иным опытом, чем мастурбация сальной свечой.
Его «шепчущее милование», как он его называл, состояло в том, что он засунул язык ей в тугую маленькую щелку сзади и начал нежно ее посасывать. Кончик его языка проделал весь долгий путь от самой верхней части ее дрожащих бедер до изгибающейся линии ее ягодиц, а затем снова вернулся к тому меховому гнездышку, которое блестело от его и ее собственной влаги. Он щелкнул по губкам ее норки, тщательно омыл их языком и, разгладив на них пушок, погрузился внутрь щелки снова и снова, пока Эмили не содрогнулась от трепета и сладкого ожидания.
Когда он решил, что достаточно открыл и смазал киску Эмили для достижения своей цели, он приступил к тому, что он назвал своим «святым маслом». По-простому, это означало, что он приставил головку своего огромного члена ко входу в ее сочащуюся пещерку и начал по-собачьи таранить ее на всю длину своего стержня. Чтобы лучше нырнуть в широко растянутую киску Эмили, он чуть приподнялся на одной ноге. Он с огромной быстротой входил и выходил из нее, с каждым ударом хлопая животом по ее вздернутым ягодицам, его шары шлепали каждый раз, когда он вынимал покрытый любовными соками член до головки, а после снова погружался внутрь, нанося удары с различной скоростью и силой. Чтобы облегчить себе вторжение, он вертел ее бедра крепкими круговыми движениями, которые служили для того, чтобы открыть меховую сокровищницу бедной девушки как можно шире.
Эмили же, со своей стороны, очень хорошо перенесла это вторжение, намного лучше, чем я мог предположить. После двух или трех естественных вскриков, вроде «Ах! Ох!», вызванных огромным членом, поначалу с силой вторгнувшимся в ее устье, она умело ответила взаимностью на его выпады. Особенно я отметил, что она наклонилась, чтобы, заглянув под живот, увидеть всю работу отца Юстаса, его благородный член со свисающими тестикулами, которыми он трудился.
Пока он продолжал накачивать ее с причмокивающими звуками, его волосатый живот создавал собой красивый контраст с ее молочно-белой попкой, и действительно, зрелище это было завораживающим.
Я не осмеливался смотреть на свою матушку, но, стоя в углу и обняв в робости и страхе свою тетю за талию, я не мог не положить руки на ее хитон, и ощупывал ее, пока одной рукой не почувствовал нежнейшее набухание ее крепких грудей. Я как будто мял мягкий шар, когда искал маленький шарик соска, который вскоре поднялся и отвердел под моим настойчивым поощрением. Моя вторая рука была так же занята, охватывая ее ж
ивот и исследуя низ, пока не нашла теплый вход в пещерку, покрытый небольшой рощицей. Я провел пальцами по шелковистым волосам, а затем позволил пальцу исследовать саму щелку, которая стала, казалось, нетерпеливо и жадно расцветать под моими неуклюжими исследованиями. Она не
Порно библиотека 3iks.Me
11518
05.02.2020
|
|