МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти (Полная версия)- Читать онлайн

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Из дневника Филиппа Мэнсфилда

Там, где тишина, — там боль; там, где раздается музыка, — там часто боль; там, где пустота, — там тоже боль. А иногда все сливается вместе, — даже если рядом любимая, — и эта боль, как завеса перед глазами, туго стягивает лоб, тускнеет, как вечерняя мгла, заволакивает все мысли, все слова, которые иначе могли бы родиться в уме.

В такие минуты, зажатый в своем собственном естестве, я ощуща¬ю, что само пространство вокруг меня, эти пустые проходы между мебелью и стенами, которые в моменты боли давят больше иных физических предметов, стало ареалом враждебного, чуждого, хотя и обжитого и не раз день за днем пройденного, и в такие минуты я повержен в тупость, в немоту, в чувство отстраненности и от себя, и от всех других.

Мне говорят, это все потому, что я слишком много времени провожу поглощенный в свои мысли, тогда как я мог бы жить и в мыслях других. Я, настоящий, истинный Филипп (очевидно, неведомый тем, кто для меня наиболее дорог), сидел и держал руку давно любимой женщины, разговаривая с ней наподобие текущего ручья, задерживаясь лишь у камней и мостиков ее слов, поглощая и принимая их, чтобы показать мое истинное сходство с ней. Ах, как часто — как часто — я подносил свои губы к губам жены (осознавая, как мои губы становятся слишком влажными и слабыми) и клялся ей, что, объятый любовью, я теперь стану всецело ее, растворюсь и исчезну в ней, и наши души, я знаю, объединятся.

— Этого не может быть, — говорила она, отворачиваясь.

Снизу доносились звуки рояля, они ранили своей дробной беззаботностью. Затем наступало молчание, и моя жена начала приходить в возбуждение. Она сказала, что постель должна быть разглажена, иначе горничная может увидеть, — и все это несмотря на мои возражения, что я даже не покушался заняться с ней любовью, и даже не пытался дать волю рукам и пробраться к ней под юбку.

— И все же, Филипп, и все же, — всегда шептала она, разглаживая свои волосы со смятением женщины, которая не умиротворилась, или чьи мысли заняты чем-то совсем иным, в чем она не может признаться.

— Я не могу быть другой, кроме той, какая есть, и ты не можешь быть иным, кем ты есть, — часто повторяла она.

— И поэтому там, где должна быть любовь, находится вакуум — ответствовал я.

— Не вакуум, Филипп, но скорее заводь обновляющейся страсти. Я не могу ничего поделать, если та любовь, которая у меня между ног, очаровывает меня больше той, что у меня в голове.

— Но это же скверна! — кричал я, пусть и про себя.

Слова, которыми мы обменивались, с годами становились все грубее, а поцелуи — все реже. Скрывая, как могли, обман от наших детей, мы все же не выдержали притворства и слова расставания были произнесены. Эми зарыдала, прижимаясь к матери, а Ричард, на мужественность которого в его девятнадцать лет я так рассчитывал, ни с кем из нас не говорил, однако в последнюю неделю их жизни здесь я заметил, как он трижды поцеловал мать, один раз прямо в губы, а она откинула голову, поглаживая его волосы.

Я не смог крикнуть им, чтобы они прекратили это, — все так сошлось, что она могла меня упрекнуть в том, что это я «сделал ее несчастной», и я ушел, притворившись, что ничего не заметил, тем более, что час уже был поздний, а Эми и Сильвия, обе они были уже в постели. Когда я на негнущихся ногах, судорожно выпрямившись, выходил из комнаты, я слышал их сочные уста, но тут же в нечестивых мыслях обвинил не их, а только себя. «Миленький» — сказала она ему, хотя меня всегда называла всего лишь «дорогой».

Прошел целый час, пока она наконец пришла в спальню. Когда она сбросила нижнюю рубашку, я увидел ее отвердевшие соски. Я хотел спросить ее, что она так долго делала внизу, но не смог собраться с духом. Завязки ее панталон были полностью развязаны, и они свободно упали к ее ногам, когда она обернулась к кровати, где я лежал, и спросила: «Я тебе такой не нравлюсь, ты меня такой не любишь?»

Ее ягодицы были такие порозовевшие, как будто за них хватались. Я бы мог поклясться, что на них остались отпечатки пальцев.

Лампа горела. Никто не смотрит женщине между ног при свете, поэтому я не поше-велился и не ответил. Она ловко отбросила панталоны, и я увидел на них посередине мокрое пятно.

— Я такая влажная там... Присунь его туда, — произнесла она. Ее лицо раскраснелось от выпитого вина, ее щеки пылали. Ричард поднялся из гостиной, где они только что сидели, прошел на цыпочках мимо нашей двери, как будто более всего боялся нашуметь.

— Не говори так, — сказал я. Я не мог на нее смотреть. Она часто допускала такие непристойности в своих словах.

И тогда настала тишина... Такая же зловещая тишина, какая бывает в темном заброшенном доме на болотах, когда на безмолвные крыши падает снег.

— Ты этого не хочешь. Ты даже не попытаешься пристроить свой жезл в мое гнездышко? — спросила она, презрительно усмехнувшись, тем самым причинив мне боль, — если ты веришь своим греховным мыслям обо мне, то я и буду грешницей, хотя бы для того, чтобы удовлетворить твои фантазии,

Порно библиотека 3iks.Me