Ночь в музее- Читать онлайн

Что еще делать «молодому» пенсионеру, если он еще хоть куда? Жить на даче и поглядывать на соседок! А почему нет, если есть «порох в пороховницах»! Вон они, «пороховницы», висят в кожаном волосатом мешочке. Висит и сам «мушкет», только что оросивший кучу желтой листвы, на которую я эффектно, изогнувшись назад, выпустил дробную струю детородной жидкости. Тяжелые светлые капли падали на желтую листву, и казалось, им не было конца. Жаль, что этого никто не видел. Да и кому? Все уже закончили сезон и сидят в теплой отапливаемой Москве. Пора и мне. Я заправил причиндалы в джинсы и резко задернул молнию. Вжик, щелк, тук-тук! Это я не только застегнул джинсы, но и, подхватив сумку, выключил свет и навесил дверной замок. Все. Теперь на станцию!

Огорчительные вести иногда сообщают объявления. Вот и я прочитал свежевывешенное на окно с той стороны, которое гласило, что электрички, кроме последней, на полдвенадцатого, отменяются. По «техническим причинам», разумеется. Но было и другое объявление, приглашавшее посетить музей никому неизвестного художника из Калужской области. Бесплатно, по акции «Ночь в музее». Я, бодро шаркая старыми кроссовками, перебежал на другую сторону станции, и скоро вышел на соседней, с музеем Виктора Васюты.

Я давно не был на этой станции и был приятно удивлен тем, что вместо деревянной развалюхи билетной кассы там возвели здание из стекла и бетона, где помещался зал ожидания, касса, и сам музей с закрытой дверью и надписью на ней: «Музей народного художника РСФСР Васюры В. П. О, как! Аж народного! Ладно. Оставалось пять минут до закрытия, и я просто потянул за никелированную ручку. Дверь бесшумно приоткрылась, и я заглянул в щель. Там, в отличие от полутемного зала ожидания, горел яркий свет, и за столиком сидела девушка, а, может, женщина, а, может, бабушка, которая что-то читала. Я напряг остатки зрения, и прочитал крупные буквы на яркой обложке: «Эксгибиционистка». Уже интересно! И я вошел...

— Добрый вечер! – сказал я.

— Добрый, добрый! – покивала совсем не девушка, но и не бабушка. - Я вообще-то закрывать собиралась...

Приятная особа средних лет, без претензий, с короткими темными волосами и чуть вздернутым носом.

— Еще пара минут есть, – без особой уверенности сказал я.

— Даже три! – сказала, бросив взгляд на экран лежавшего перед ней телефона.

Я быстро посмотрел по сторонам. Так себе картины, даже дрянь. Не Шишкин, не Куинджи, не Лагорио.

— Вот, посмотрел! – бодро сказал я и посмотрел на нее.

— Вообще-то пейзаж – это не его профиль, – пояснила она.

— А чей? То есть, какой у него профиль?

— Остальное там!

Она махнула рукой в сторону другой, закрытой двери.

— Только вход – платный!

— Так ночь музеев же!

— Ах, да! – разочарованно сказала она и почему-то покраснела. – Все бесплатно. А я и забыла!

— Я могу заплатить! – поспешно сказал я и вынул смятую тысячу.

— Ой, это много!

— Но у Вас нет сдачи?

— Нет, – созналась она и покраснела еще больше.

— Потом отдадите. Как-нибудь.

Она замолчала. На нагрудном бейджике, пришпиленном к тонкому светлому свитерку, обрисовывавшему ладные грудки в лифчике, у нее значилось – Марина Никифорова, искусствовед.

— Ладно, – наконец согласилась Марина. – Отдам потом.

— Тогда пошли! – я показал на закрытую дверь второй половины музея.

— Я должна Вас предупредить, – понизив голос, сказала Никифорова. – Там – восемнадцать плюс!

— Ха! Мне давно пятьдесят плюс, и даже более! Вперед, моя Виргилия, и пусть тамошние черти нас боятся!

— Виргилий был мужчиной! – уверенно сказала Марина и открыла таинственную дверь. Там было темно, как у негра в... в животе.

— Ой, а там свет не горит! – всполошилась она. – Надо в щиток лезть, а я боюсь.

— Ничего! – обнадежил я Никифорову, доставая фонарик из кармана куртки. – Сейчас посмотрим.

У двери с той стороны и в самом деле обнаружился маленький красный ящик, в котором был автомат на пять ампер. «Осторожно, включаю!», – громко объявил я и передернул «затвор» электроавтомата. Свет вспыхнул, не особо яркий, щадящий, но Марина стояла, плотно прижав к глазам узкие ладони.

— Уже все! – ласково сказал я. – Можно не бояться.

— Вы посмотрите по сторонам, – тихо сказала она, но ладони отняла.

Я посмотрел. М-да!

Со всех сторон на меня смотрели женщины. Молодые и пожилые, чернявые, рыжие и седые, маленькие и большие, обнаженные и слегка задрапированные легкой тканью. И, как сказала бы учительница биологии, с явно выраженными вторичными половыми признаками. Есть в народе выражение – похабщина. Так вот это была она! Груди, конические и длинные почти цилиндрические, приплюснутые и вздутые, с черными и розовыми сосками и кружками-ареолами, а также волосы, волосы, волосы. Постриженные под «бобрик» и целые кусты, за которыми «леса не видно», на выпуклых лобках и на толстых раскрытых и плотно сомкнутых губах. Женщины стояли, сидели, лежали, и от них шел явный аромат вожделения! Может быть, Васюра что-то подмешал в краску, как Архип Куинджи – люминофоры, добиваясь эффекта свечения? Не знаю насчет Васюры и его состояния, в котором он все это живописал, а у меня к концу просмотра трусы были уже мокрые от предэякулята, и этот дождик грозился перейти в потоп! Осталось только содрать с тела плотные джинсы и...

Я оглянулся на Марину. Похоже, Никифорова тоже «любила» глазами, потому что она, сунув руку под черную юбку, а другой – тиская белый свитер,

Порно библиотека 3iks.Me