По дороге воспоминаний. Остановка Ювелирный завод- Читать онлайн

Если сойти на этой остановке, то можно попасть сразу в три интересных и нужных места: на ювелирный завод, в ветеринарную клинику и на мамину телефонную станцию. С чего же начать? Конечно же, с телефонной станции!

Случилось так, что мама Вовки Макарова уехала на двухнедельные курсы по повышению квалификации в Калугу. У нее был диплом техника, но, чтобы занять соответствующую должность, нужны были именно эти курсы. Конечно, остаться одному на день рождения было обидно, но мама обещала, что ее подруги по работе поздравят, и вручат что положено на этот знаменательный день.

Итак, лето, июль, жара, день рождения. Мама оставила фотографию, где были изображены Нина Ракитина, Галина Журкина и толстая Валька Гуднева. И жили они в разных местах: толстуха – возле аэропорта Внуково, красавица Нина – недалеко от телефонной станции, а Галька Журкина – через дорогу от дома Макаровых. Но все должно было произойти только вечером, а утром Вовка позавтракал кефиром и булочкой и принялся скучать. «И к члену тянется рука, а член – к ладони, минута и спермА свободно потечет»! Вот только завершить сладостную дрочку Вовке помешал межгород. Звонила мама из Калуги. Они долго разговаривали о разном, а член тем временем опал и уснул. Мама, наконец, который раз поздравила Макарова с днем рождения, восемнадцать, все-таки, и телефонная трубка сыграла отбой. Вовка снова взял в руку фотографию п принялся изучать будущих гостий. Неловкий фотограф, мало того, что «завалил горизонт», он еще и сфотографировал трех девиц по грудь. Теперь Макарову нужно было додумывать, какие у них сиськи. Ну, положим, у толстой Вальки сиськи большие, потому что у толстых они всегда большие. У скуластой Нины, о которой мама отзывалась только в превосходных тонах, средние и упругие, а у Галки – маленькие. А если наоборот? У маленькой и чернявой Журкиной – огромные отвислые дыни, у Вальки – крохотные, а у Нины – опять средние? Наконец, услужливое воображение нарисовало распаленному Вовке трех извивающихся девиц с огромными грудями, широченными бедрами и отличавшихся друг от друга только лицами и цветом волос на голове и ТАМ.

Так сладко Макаров еще не кончал. Он стоял перед зеркалом, дергал опадающий член и выжимал из него последние капли. «Волшебное стекло» до половины покрылось мутными кляксами и потеками, в комнате стоял пряный запах, а Вовке уже хотелось еще. Сложилась типичная контрреволюционная ситуация, когда низы не могут, а верхи хотят. Чтобы ее разрядить, Макаров решил прогуляться до почтового ящика, что он и сделал через несколько минут.

В ящике лежал одинокий, но большой конверт с надписью ручкой наискось: «Макаров! Ждем!» и плотным содержимым. Вовка поспешил обратно в квартиру, на ходу разрывая белую бумагу. Он даже не запер дверь, потому что те же три девицы были сфотографированы на берегу какой-то речки в одинаковых белых купальниках: трусах и бюстгальтерах. В то славное время советские женщины плевали на некоторые половые условности: а) не брили «кусты» ни под мышками, ни под животиками, ни под животами, ни под животищами. И б) трусы и лифчики часто были белыми и, намокая, просвечивали, демонстрируя разноцветные соски с кружочками и волосики. Не все, конечно, не все. Некоторые. А особенно вредные надевали черные купальники. Этих стерв Вовка был готов убивать. Морально. Но даже женщины в черном иногда показывали себя с лучшей стороны. Мокрые глухие купальники, долженствующие делать их носительниц строгими и неприступными, так облегали их «дыни и арбузы» так, что соски явственно проступали сквозь тонкий трикотаж, а нижняя часть врезалась в вожделенную щелку. Надо ли говорить, что подрастающее поколение строителей коммунизма то и дело отбегало в невысокие кустики, где лежало подсыхающее дерьмо и смятые куски газет, и славно извергалось, щедро орошая зелень жемчужными струями.

Так вот, белые купальники трех женщин с фотографии не скрывали почти ничего. По краям узких, мокрых после купания трусов торчали кудрявые волосы, они же нахально просвечивали сквозь ткань, и, такое же упорство демонстрировали непокорные соски, едва не протыкая лифчики. Вовка нашел в себе силы перевернуть фотографию и прочитать: «Пансионат «Красный связист». На память Владимиру Макарову». Затем Макаров вынул из трусов очень напряженный член, вздохнул, и снова взялся за него рукой. За час – второй раз, не много ли?

Когда-то Вовка поставил себе задачу – додрочиться до вселенской пустоты. Он спускал снова и снова, его уже покачивало, и, кажется, ему удалось достичь поставленной цели, но член предательски дрогнул и все-таки выдавил пару капель на засморканный пол. После этого эксперимента Макаров проспал двенадцать часов, и съел половину продуктов из холодильника. Вот такой Рихман пополам с Пастером и Мечников с Павловым.

С тех пор Вовка ограничивал себя лишь стрельбой по невидимым мишеням раз в сутки. А всяких глупых статей о вреде онанизма Макаров не читал, потому что он о просто них не знал...

Фотографии было жаль, потому что несколько капель спермы все-таки долетело до карточки и упало на глянцевитую бумагу. Но было хорошо. Очень хорошо!

Преодолевая некоторую вялость и легкую сонливость, Вовка принялся готовиться к вечеру. Он достал из шкафа темный в мелкий рубчик костюм, купленный на выигрыш в «Спортлото», ослепительно белую нейлоновую рубашку и узкий черный галстук на резинке. Потом подумал, пошел в ванную и вымыл, как Наташа Ростова перед балом, шею и уши. Затем вытащил из тумбочки ламповый магнитофон «Эльфа» и три катушки с музыкой: «Банда

Порно библиотека 3iks.Me