Новогоднее настроение, или золотой шар- Читать онлайн

Все сволочи! Примерно такое настроение было у Вовки Макарова, когда он поднялся с одинокой постели тридцать первого декабря. Хотелось спать, но нужно было готовиться к празднику. Петр Первый тоже хорош! Устроил праздник в самое темное время года, когда лучше всего спать в берлоге, накрывшись лапой до весны. Вот бы праздновать Новый Год в мае, когда... Да что там говорить! А скоро повылезут господа бомбардиры со своим годовым запасом петард и прочих подрывных средств. У, с-суки!

А дома на полу мусор, и в холодильнике хоть шаром покати. Ну, и ладно! Только чай и хлеб с маслом... будет диетический Новый Год, год собаки! Только душа просила (тихо-тихо) праздника и елочки, хотя бы веточки. И Вовка решился на разбой!

Он вооружился ножницами по металлу и вышел во двор, где эта елочка и росла. «Срубил он нашу елочку под самый корешок!». Ну, рубить общественную елочку – это не наше, а вот умыкнуть, стибрить, слямзить и сбондить веточку – в самый раз! Макаров срезал самую большую ветку, а под ней на снегу лежала елочная игрушка – стеклянный золотой шар! Вовка бережно обтер его перчатками и сунул в карман. Потом, помахивая веточкой, мол, сама отвалилась, вернулся в квартиру. Квест по захвату артефакта выполнен, ура, товарищи!

Макаров поставил ветку в бутылку из-под кефира, добавил еще воды, и в комнате сразу запахло хвоей. Запах праздника! Приладить шар сразу не удалось, ветка сгибалась под его тяжестью и грозила опрокинуться вместе с бутылкой. Пришлось повесить его посередине.

Вовка отошел на шаг и залюбовался содеянным. Вот и славно, вот и хорошо! Еще бы музычку, и чаю... Что-нибудь зимнее.

Была у Макарова кассета, выпрошенная у институтского приятеля Женьки Ритуса с песнями Олега Митяева, записанными в каком-то круизе по Волге. Да где же она? А, вот! Старый «Шарп» еще работал, Вовка сунул кассетку в приемник и включил аппарат. И сразу услышал любимое:

— Домик на юге Германии. Сон, обывательский бред. Если б я знал все заранее, я не поверил бы, нет....

Макаров и сам когда-то писал стихи, написал два довольно приличных стихотворения и пару сотен так себе, любил Пастернака и Ахматову и много еще кого, но так писать, как Митяев.... Никогда! И музыку сочинять не мог, и на гитаре играть тоже. В общем, до Митяева как до Марса пешком. Мда...

И еще:

— В окна струится безликая синь с не проснувшихся Альп, ходики в сумраке тикают...

— Хорошо! – сказал кто-то. – Душевно! Ну-ка, еще раз!

Магнитола щелкнула и начала перематывать кассету обратно, а Вовка скукожился в точку, прижал уши и испугался. Голоса... не надо принимать «Сонные травы» от «Ебалар». Снова Митяев запел о домике на юге Германии, и снова голос сказал: «Душевно!». Макарову захотелось сделаться плоским и забиться в пыль под диван. А голос опять сказал, на этот раз адресно:

— Не ссы, Вован. Смотри вперед!

— В-вперед куда?

— На окно смотри, чудак-человек!

— С-смотрю...

— И что видишь?

— Бутылку.

— Ну, мужики, вы только бутылки и видите! Еще что?

— Еловую ветку.

— Уже лучше! А еще?

— Шар...

— Правильно, Вовик! Теперь внимательно смотри на шар, раз, два, три!

Шар замерцал, переливаясь цветом от красного до синего, и в голове Макарова что-то изменилось.

— Ты, ты...

— Вспоминай давай, тормоз!

— Ты – Джина!

— Ну, слава Завулону, вспомнил!

— Да...

— Ты зачем в шар залезла?

— Не залезла, а посадили! Помнишь Трибунал Инквизиции и приговоры: тебя лишить Дара совсем, а меня, как не оправдавшую доверия, навечно изолировать в шаре. Хвала Завулону, что он добился замены пожизненной изоляции на двадцатипятилетнюю. Значит так, бывший темный инкуб низшего уровня, сегодня, ровно в двадцать четыре ноль-ноль, истекает срок моей изоляции. Надеюсь, ты меня еще любишь?

— Да, да! – закричал Вовка. – Я тебя люблю, люблю всю, от розовых пяток до пробора на темени. Но как я доживу до боя курантов?

— Доживешь! – уверенно заявила Джина-в-шаре. – Я с тобой разговаривать буду. А сейчас дуй в магазин. Купишь все по списку. Гулять будем!

Из шара узкой лентой выпал список покупок, а за ним – десять красных пятитысячных купюр. Макаров подхватил ленту, сунул в карман куртки две бумажки, а остальные спрятал в книгу о Дозорах. При приличных деньгах ходить по магазинам куда интересней, чем при малых толиках оных, и вскоре он вернулся с двумя полиэтиленовыми сумками, одной из «Данко», другой из «Расстегая».

— Ф-фу, Джина, еле допер. Ты тут?

— Да тут я, тут, – ответила жительница шара. – Ты иди на кухню, все режь и вари, а красоту уже наведем вместе после двенадцати. О, кей?

— Йес, мэм, будет исполнено, мэм, рад стараться, мэм! – заорал Вовка и потащил сумки на кухню. Затем он принес и поставил на кухонный подоконник бутылку с еловой веткой, чтобы разговаривать с Джиной. Шарик с волшебницей помаргивал, когда Джина отвечала Макарову. Пока он чистил, резал и варил, она рассказывала, но начала она вот с чего:

— Ты помнишь Иномирье?

— Нет. Я и тебя-то еле вспомнил.

— Знатно тебе Инквизиторы тебе память потерли. Но сначала отсюда выберусь.

— А там как? Узилище?

— Там я была сама себе хозяйка. Устроила себе маленький мирок, уютный, теплый, с домиком, двориком, речкой. Солнышко всходило и заходило, ночью луна, звезды. Только одиноко там, и никак козявки разные, букашки-комарики не получались, в общем, безжизненно, дистиллированно. Стала я тосковать, вероятно, в этом и состояло наказание –

Порно библиотека 3iks.Me