Огурцы- Читать онлайн

Замечательный овощ огурец. Если у диких народов таковым является банан, который вовсе не овощ, и за которым еще надо попрыгать, то у русских и прочих народов СССР – огурец. Нагнулся над грядкой, и вот он, висит! Это у хорошей хозяйки, а у плохой лежит прямо на земле...

Деревенские женщины отмечали Петров день. То есть, вынесли столы под ветлу, ели, пили и пели. Поэтому Ванькиной маме сегодня с утра было плохо. Потому что вчера было хорошо. Хорошо настолько, что ее принесли домой другие женщины, более крепкие. Они тоже были в изрядном подпитии, поэтому уложили ее поперек постели, и сказали: «Дальше ты сам». И ушли, покачиваясь и держась друг за друга. А что сам, не сказали. Ванька понял это по-своему, по-мужски.

Ее легко было раздевать, потому что ее праздничным платьем был халат. Очень красивый, на пуговицах сверху донизу и с узким поясом. Ванька первым делом развязал пояс, завязанный простым «бабьим» узлом. Затем начал расстегивать пуговицы, одна за одной, сверху вниз. Это было просто. С лифчиком вообще вышла затыка, потому что застежка была на спине. Ванька взял ножницы и разрезал плотную ткань посередине. Ее груди были большие, мягкие и белые. Они не торчали в стороны, как у Нюрки-одноклассницы, а сразу уютно расположились по сторонам маминого тела – справа и слева.

Снимать панталоны было труднее. Нужно было приподнять мамину тяжелую задницу и одновременно дернуть за резинку. Хорошо, что резинка сразу лопнула, потому что давно превратилась из резинки в веревочку с узелками. Ванька спустил мамины панталоны вдоль ее белых ног и уставился на ее щель, еле видную среди густых черных волос. Ванька разгреб волосы по сторонам, провел пальцем вдоль щели и понял, что дальше так нельзя, что он просто обмарает трусы в очередной раз. Мама и так ему пеняла за то, что его трусы к стирке стоят колом, как жестяные, от засохшей молофьи, но что было делать, если он просыпался позже, чем его организм «выпустит пар». Поэтому оберегая свежевыстиранные трусы, Ванька их снял вместе с тренировочными штанами. Больше он ничего снять не успел, потому что сквозь сладостный туман почувствовал, как из него, словно из огнетушителя, брызжет на маму пахучая струя...

Ванька залил мамины волосы, живот, несколько капель долетели до грудей и даже до широкого лица, и он испугался, что она, когда проснется, будет его ругать по-всякому, поэтому он схватил со стола тряпку и начал маму вытирать. Правой рукой он вытирал, а из левой, сложенной ковшиком, поливал ее большое тело холодной водой из ведра. Мама во сне поежилась, сказала: «Какой сильный дождь!», и снова уснула.

Сделав маму снова чистой, он все-таки решил посмотреть, как там у нее в щели все устроено. Ребята много раз рисовали ему женскую пизду палочкой на голой земле, а потом они вместе дрочили на эти «пещерные» рисунки. Но это было все не то, потому что теплая мама лучше всякой Венеры Милосской, у которой и сиськи-то были маленькие, и щелки-то, похоже, не было вообще! У Нюрки было все, но она позволяла тыкать в себя только пальцем, да и то неглубоко. Поэтому Ванька раздвинул мамину упругую щель и приступил к исследованию.

Прежде всего ему в глаза та штучка, которую Нюрка называла «клитор». Нюркин клитор напоминал кнопку, которую она позволяла гладить, при этом выла, как голодная собака, и бросалась из стороны в сторону. А у мамы клитор был гораздо больше, и напоминал Ванькину елду. У него даже была залупнутая залупа, а вокруг какие-то крылышки. А еще, если его потрогать, он приставал и падал, как игрушка «Ванька-встанька». Ваньке это так понравилось, что он начал нажимать на клитор и смотреть, как он дергается. Но тут мама словно проснулась и сказала: «Коля, не шали!», и снова уснула. Причем тут Коля, если он – Ваня? Поэтому сын перестал трогать мамин клитор и пошел дальше, то есть, ниже.

Затем обнаружилась маленькая дырочка, упругая, а совсем рядом мягкое отверстие, куда больше, чем предыдущее. Ванька еще больше растянул мамину щель, и большая дырка тоже растянулась, показав темную колодезную темную глубину. Кажется, он нашел то место, из-за которого Пушкин стрелялся с Дантесом. Дурак ты, Александр Сергеевич, подумал Ванька, драли бы вместе эту Гончарову, да еще и деньги можно было слупить с французика. А про царя, который, как говорил однопарточник Петька Гришин, тоже ее хотел отодрать, и говорить не приходится. Озолотил бы, домов настроил, и пил бы Пушкин не водку, а французский коньяк.

Ванька все глядел в мамину дырищу и думал, глубока ли. Не линейкой же мерить. Это вам не елдина, приложил и все. Единственным глубиномером был он сам, точнее, его хоботок, который давно превратился в розовую «дубинку». Один-то раз можно, подумал Ванька, только всуну и сразу вытащу!

Эта идея ему так понравилась, что он тут же воплотил ее в жизнь. Он задвинул маме, но вытаскивать подождал, тем более, что мама сказала, не просыпаясь: «Коля, еще!». И Ванька начал делать еще, то есть шевелиться туда-сюда, как в детской присказке про качели: «Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно!». Он не знал, приятно ли было маме, но Ваньке было очень приятно. Он еще немного полежал на маме, а потом вытер ее щель тряпкой со стола, с трудом уложил маму вдоль кровати и укрыл одеялом. Все!

Но оказалось, что не все. Ванька не

Порно библиотека 3iks.Me