пальчиках крутит ухоженных. Подхожу к нему решительно, в глаза заглядываю, запонку в кулаке сжимая, и говорю вкрадчиво:
— Сударь, не соизволите ли раком встать? Будьте любезны, милейший, сделайте дело доброе, коли не в падлу вам...
Опачки, и мужичок уже сгибается буквой «зю». Взирает на меня взглядом не вполне понимающим.
— А теперь бегите таким образом три километра, батенька, в сторону солнышка, — предлагаю я мужичку, стартующему тут же с места, отклячив при этом задницу богомерзкую. А я кричу ему вдогонку, посмеиваясь: — А через три километра еще трешечку бегите, сударь! Бегите, не оглядывайтесь!
Иду себе дальше, поплевываю. Настроение приподнятое, душа требует свершений великих.
Батюшки! Что это?.. Навстречу девочка летит, будто на крылышках, на вид годочков двадцати пяти от роду. Радостная вся, волнительная. Из-под юбочки коротенькой ляжки виднеются загорелые, гладкие. Скачет она, аки животное благородное, ланью зовущееся. В одной руке у нее телефончик розовый, в другой наушнички белые. Бежит себе и горя не знает, но мимо меня сегодня не прошмыгнешь безнаказанно.
Подхожу я к ней спереди, держа крепенько запонку, и предлагаю ненавязчиво, не забыв в глазки ее заглянуть светло-синие:
— Девонька, милая... Не желаешь ли ты, дитя неразумное, юбочку свою снять? Будь добра, сними, ненаглядная.
Девушка глядит возмущенно в глаза мои бесстыжие, но юбочку ручонками шаловливыми все же стягивает.
— А теперь, — говорю весело, — не сочти за труд, радость моя, лапочка... Ложись-ка ты на асфальт, раскинь широко ножки свои бархатные, да начинай хрюкать по-поросячьему. Как в трехсотый раз хрюкнешь, дитятко, так можешь и домой отправляться с божьей помощью.
Девочка брякается на тротуарчик, пригретый солнышком, и принимается издавать звуки нечеловеческие, ножки раскидав по-бесстыдному да выставив трусики белоснежные на всеобщее обозрение. Я же дальше иду по делам неотложным, чувствуя превосходство над простыми смертными, богом обиженными.
А дел тех — невпроворот. Надо еще пацанов поодиночке выцепить. Постарше которые. Поплатятся они у меня, сволочи, за издевательства... Хотя, это не главное. Это и подождать может. Сейчас домой надо. Там как раз Варька должна быть. Сестрица моя старшая, любимая, стервочка. Испытываю я к ней влечение давнее и прочное. А она — к пацанам тяготеет, постарше которые, меня вниманием не затрагивая. Вот и повеселюсь я сейчас с Варенькой, за глаза которую зову Конаном-Варваром. В глаза-то побаиваюсь...
Шмыгаю в подъезд мышкой серенькой, не примечая на пути своем тех пацанчиков... Бегу домой вприпрыжку, по сорок две ступеньки преодолевая разом, навстречу пикантным приключениям. От предвкушения даже слезки из глаз капают. Мироточу я, значится. А как иначе? Всемогущим себя чувствую.
Варварка встречает меня неласково, смотрит на меня сердито да губой нижней о верхнюю поколачивает:
— Что ж это ты, братик, приперся раньше времени? Неужто дел у тебя иных нету, кроме как сестрицу родимую тревожить в редкие моменты ее отдохновения? И вообще — не вовремя ты. Я гостей ожидаю!
— Каких таких гостей ты ожидаешь, сестрица моя милая? — спрашиваю подозрительно.
— Тех самых, что с утра до вечера на лавочке под окнами сидеть изволят, синьку поглощая, — ответствует сестрица, глазенками возмущенно хлопая. — А ты, Пафнутий, мне весь смак обломать всегда стараешься! Я — девушка с потребностями, и из-за тебя — совершенно неудовлетворенными! Ты, братик мой, не даешь мне уединения, а только и делаешь, что повсюду преследуешь! Иди-ка погуляй, Пафнутий, дай сестрице насладиться общением со сверстниками!
«Вот оно что, — думаю, — ждет сестрица моя тех самых пацанов, постарше которые! Ну уж дудки! Не сегодня! День сегодняшний мною забит был заранее!» Тихо спрашиваю, сжимая запонку в кулаке, потном от волнения:
— А когда, сестрица моя нежная, должны пожаловать к тебе те добры молодцы?
— Да уже запаздывают... — смотрит сестрица на часики свои наручные и нервно ножкой дергает. — С минуты на минуту прибыть должны! Поэтому, давай-ка ты, братик, сваливай по-бырому, пока я тебя невзначай не обидела...
То верно: удар у Варварки, как у Тайсона. Валит с лап даже соседского алабая Пуфика. Однажды Пуфик, испытывая мужскую потребность лютую, попытался залезть на Конана-Варвара. Ничем хорошим эта затея для бедного пса не кончилась. Нет больше с нами Пуфика... Но я не алабай, я — человек мыслящий. Поэтому — выкуси, сестрица старшая. Не одолеть тебе хитрость мою своею грубою силою.
— Не прибудут к тебе на рандеву романтическое те хлопцы прокиросиненные, Варварушка... — говорю я, вроде как с сожалением.
— Отчего же так, маломудрый мой? — не верит мне сестричка, посмеиваясь.
— Оттого, что дверь закрыта, а открыть ее у них не получится.
— Дурачок ты Пафнутий! — смеется Варварка. — Был им всегда, им и останешься. Как же не получится, когда сама я их впущу вот этими вот ручками?
Варвара тянет ко мне ручки, всем видом показывая готовность претворить в жизнь сказанное. Только не знает она, что запонка волшебная в кулаке моем уже чары свои по комнатке разбрасывает. Говорю тожественно, посматривая в сестричкины глазоньки, чуть косящие в разные стороны:
— Вставай-ка ты, Варварка, на колени, да этими самыми ручками хватайся за поршень мой уже лет пять из-за тебя не опадающий, покоя днем и ночью не ведающий! Но смотри не промахнись мимо цели-то, ты ведь давно у нас косоглазенькая...
Вот и сестричка не может воспротивиться силам запонки, поэтому встает она в позу мне необходимую и ручки к поршню протягивает. Достает его, да давай наяривать. Только ручки ее холодные, а глазищи остервенелые. Не ожидала Варька
Порно библиотека 3iks.Me
6096
20.06.2021
|
|