Медовый месяц. Дачная история- Читать онлайн

С тех пор, как дядя Юра увел у Вовки Макарова Наталью Пантюшкевич, прошел целый год. Вовка и дядя Юра этот вопрос не то что не обсуждали, даже не затрагивали. Так, перезванивались время от времени. А тут и лето наступило.

Написал Макаров заявление на отпуск и понес его подписывать. «Знаешь, Володя», – прочувствованно сказал шеф. – «Я, конечно, подпишу, мне не жалко, да только ты меня пойми тоже».

Вовка насторожился, значит, будет условие. И не ошибся.

— Присядь-ка...

Макаров присел на краешек стула, держа в руках заявление на отпуск.

— У Лены Бородиной скоро защита, меньше года осталось, а с измерениями у нее беда. Не дружит она ни с датчиками, ни с тензоусилителями, ни с компьютерами. Ты уж ей помоги, а она обещала коньяком залить.

— Ну, коньяком не надо, – сказал Вовка. – Меня от коньяка на землю закорачивает.

— Ты уж сам реши, чем с нее взять, Ленка скоро придет, а я на дачу поеду, Нина Сергеевна заждалась. Давай заявление.

Виктор Петрович подписал заявление, а Макаров вышел в «предбанник» и уселся рядом с телефоном ждать Лену Бородину.

Вскоре телефон зазвонил.

— Да?

— Мне Виктора Петровича.

— А его нет. Это Макаров.

— Володя?

— Володя. Виктор Петрович перепоручил Вас мне.

— В каком смысле?

— В смысле помощи Вашей диссертации.

— Хорошо...

— Тогда надо встретиться и все обговорить.

— Я сейчас не могу. Ко мне мама приехала.

— Вы сейчас где?

— В общежитии.

— Каком? У нас их три.

— На Донской.

— Я подойду, и мы все обсудим. Хорошо?

— Да, хорошо.

— Буду, ждите.

Через десять минут Макаров был уже в фойе общежития на Донской улице. Возле стойки, где сидел вахтер, стояли стулья, а на них сидела Лена Бородина и дама благородного вида с двумя чемоданами. Когда Вовка подошел ближе, дама осмотрела его с головы до ног и благосклонно улыбнулась.

— Вот, юноша. Этот цербер не пускает к дочери погостить! – сказала дама, указуя перстом на вахтера.

— И не пущу! – устало ответил вахтер. – Потому что без пропуска не положено. А пропуск посторонним не дают!

— Так какая же я посторонняя! – всплеснула руками дама. – Я – Ленина мама!

— Хоть Ленина, хоть Сталина, без пропуска пускать не положено! Общежитие – не проходной двор!

По всему было видно, что они препирались давно и все аргументы друг друга давно изучили.

— Что же, мне обратно ехать? – возмутилась дама. – Только с поезда, и опять на поезд?

— Это я не знаю. Хоть на поезд, хоть на самолет, мне все равно.

Вахтер взял черную кепку и напялил ее по самые глаза, как бы говоря: «Век бы вас не видеть!».

— Мне бы хоть до утра! – несколько театрально взмолилась дама, и Макаров принял решение:

— Переночуете у меня, мадам, – предложил Вовка. – Особых условий не обещаю, но комната, кровать и кое-какая еда у меня найдется.

— Дорого?

— Мама! – сказала Лена Бородина. – Владимир Макаров – наш завлаб, и три шкуры он драть с тебя не будет. Правда, ведь?

— Не буду.

— А, ладно! – обрадовалась дама. – Где я только не ночевала за свою театральную жизнь!

— Тогда вперед! – воскликнул Макаров, подхватил тяжеленные чемоданы и устремился к выходу.

— Я Вам позвоню! – крикнула ему вслед Лена Бородина.

Через пять минут Макаров и дама, Серафима Николаевна Бородина, ехали в такси. Сима, как она просила себя называть, держала Вовку за руку и убеждала, что Иваново – вовсе не захолустье. Макаров слушал ее болтовню и улыбался.

— Вы зря смеетесь, Владимир Анатольевич. У нас – три театра! Ивановский областной драматический театр, Ивановский музыкальный театр и Ивановский областной театр кукол, что оставляет по театру на сто тридцать три тысячи восемьсот тридцать пять человек.

— Ну, надо же! – восхитился Вовка. – У нас в Москве меньше! А Вы в каком театре, э, служили?

— А во всех! В музыкальном – буфетчицей, в драматическом – билетершей, а театре кукол – гардеробщицей.

— Я тоже постоял на сцене, – сказал Макаров, чтобы поддержать разговор. У нас группа была «Арпеджио», не скажу, что залы были большие, но во дворце энергетиков тысячи полторы собирали регулярно.

— Страшно было? Я бы умерла со страху!

— Совсем нет. Хорошо было! Полное единение публики и артистов.

— У Вас театральное образование?

— У меня инженерное образование. Я в клуб ходил, там с дамами познакомился, и Ирина Георгиевна Засадина взяла меня в группу. Сначала вел концерты, стихи читал, а когда немного пообтерся, петь начал, дуэты, трио, квартеты.

— А Вы какие стихи читали? Лирику или, скажем, гражданского звучания?

— Я Ахматову люблю, Пастернака, Блока. Ну, и свои, конечно.

— Так Вы и стихи пишете?

— Писал. Теперь на прозу перешел.

— Прочтете что-нибудь из своего?

— Вам грустное, веселое, детское?

— Мне вдохновляющее, концептуальное.

— Тогда «Свеча на столе».

Я настольную лампу разбил невзначай,

За листком заполняя листок,

И теперь на столе догорает свеча,

Я ее вместо лампы зажег.

Все короче ее светонос-стебелек,

За слезой набегает слеза-

Стеариновый след вдоль подсвечника лег,

И едва различают глаза,

То, что пишет рука – надо несколько строк,

(Я застрял на последнем листке),

И сгорая, трещит у свечи фитилек,

Наклоняясь к подставке-руке,

Что поддерживать свет со свечою взялась,

Что держала ее, как могла,

Разгоняя всесильную темную власть,

И свеча догорела дотла.

Все. Дописано. В ящик скрипучий стола

Новый листик. На ощупь. Легко.

А свеча на столе между тем умерла

И душа отлетела дымком.

Только стоила ль жизнь, что сгорела дотла,

Превращенья в последний листок?...

А в оконных глубинах ночного стекла

Кто-то

Порно библиотека 3iks.Me