Учительница.- Читать онлайн

изменится?

Катя наморщила фарфоровой белизны лобик. И вдруг поняла:

— Ни-че-го!

— А двух мужиков?

— Гадость, но тоже ни-че-го!

— А двух женщин?

Катя покачала головой.

— Не знаю. Им и вставить-то друг другу нечего.

— А вставлять не обязательно. Разве ты не терла щелку? Ну же, не стесняйся! Мы же женщины!

Катя опять решалась, как перед прыжком со скалы в бурное море. И снова она захотела все рассказать этой девушке, всего немного старше, но такой зрелой.

— Мы с мамой пошли в баню. Были у родственников в Воткинске, и мамина сестра предложила: «А пошли, девки, в баню, а?». Я подумала, а зачем в баню, если мы чистые? Но раз тетка сказала, пошла, как и двоюродная сестра Ирка. В Воткинске недалеко была городская баня. Мы туда и пошли. Я до этого была только в нашей деревенской бане, мама топила ее нежарко, и мне там нравилось. Я сидела в тазике, а мама меня мыла, следя, чтоб мыло не попало мне в глазки. В общем, больше, чем двух женщин, я в бане не видела. А тут мы даже свободный шкафчик для одежды искали полчаса, а когда нашли, еле всунулись туда вчетвером, потому что он был на двоих.

В моечной было еще хуже. Скамьи каменные, их нужно было окатить из шайки, и застелить куском полиэтилена, а потом уже усаживаться. Стоки на полу были забиты волосами, и угрюмый банщик (не женщина!) приходил с метлой их прочищать. На него никто, кроме меня, не обращал внимания, все истерически мылись, словно боролись с тифозными вшами. От обилия женских тел мне стало как-то не хорошо, я кое-как ополоснулась и Ирка вывела меня в предбанник со шкафчиками, где я и просидела до самого конца.

Потом мы пили чай, а старшие женщины – кое-что покрепче, а ночью я поймала себя на мысли, что пытаюсь восстановить все картины, виденные мною в бане. Ирка тоже не спала, все вертелась и кряхтела, как старуха, потом она выгнулась дугой, и одеяло с нее съехало. Я увидела, что она голая и трет волосы под животом. Я тут же вскочила и схватила ее за руку. А она на меня как заорет:

— Дура! Весь кайф обломала!

Но понемногу успокоилась и уснула. А я не могу. Стала опять вспоминать, какие у женщин были большие, белые, колышущиеся груди, какие объемные зады и животы и какие волосы под ними – очень разных цветов и оттенков. Я вспоминала, а руки сами нырнули под одеяло и стали искать самое сладкое место. Когда нашла, я, чтобы не кричать от восторга и прикусила край одеяла.

Сначала Катя почти не смотрела на Веру, потом стала поднимать голову все чаще, а к концу рассказа она стала смотреть неотрывно. Катя поймала Верин взгляд и вдруг кинулась в распахнувшиеся объятья.

Они любили друг друга со всем пылом неразумной юности, Вера, уже состоявшаяся женщина, и Катя, вчерашняя девочка. Сначала они просто целовались, а затем их ласки стали откровеннее. Одежда полетела на пол, колени мягко воткнулись в междуножия, груди оказались в руках друг друга, а языки сплетались и мешали друг другу. Утром они проснулись обнаженные и в одной кровати. Наступило первое сентября – начало занятий в техникуме.

Три доцента

Первого сентября миллионы советских людей занялись, наконец, делом. Дети пошли в школы, юноши и девушки – в ПТУ и техникумы. Молодежь направилась в вузы.

Пошли на занятия Вера Никонова и Катя Чайкова. Если у Кати первый день напоминал школьный, то у Веры – скорее вузовский, сдвоенные часы и раздельные лекции с лабораторными и практическими занятиями. А еще Вера испытала легкое огорчение от того, что парней на ее потоке было всего процентов десять, да и те были какие-то замухрышистые. И Вера переключила свое внимание на преподавателей. В поле зрения ее радаров попали математик Эдуард Михайлович Картузов, физик Игорь Петрович Корнеев и историк Иван Яковлевич Калмыков. С математикой у Веры были нелады, физик по слухам был бывший ядерщик и импотент, а она еще не встречала импотентов, а Калмыков не просто симпатичен. Вера не могла запомнить точные даты, и она начала с Калмыкова.

Вера сидела в первом ряду, пристально смотрела на Ивана Яковлевича и искала в нем положительные стороны. Да, очень выразительный профиль. Горбатый нос только добавляет ему мужественности. И лицо красное, как у американского индейца наверное, не от водки, а от загара, а что немолод, так, значит, при деньгах, доцент, все-таки. Оставалось найти повод для сближения. И повод не заставил себя ждать.

Независимо от погоды Иван Яковлевич Калмыков всегда носил портфель, плащ и длинный зонт-трость с изогнутой ручкой. Портфель был из желтой кожи, сильно потертый и очень старый, плащ из синей ткани, а зонт, похоже, он никогда не раскрывал, потому что в дождь на лекции Калмыков приходил мокрый. Вера несколько дней ходила за ним по пятам и дождалась своего часа.

У портфеля оторвалась ручка. Сначала с одной стороны, а потом с другой. Портфель захотел купаться и упал в лужу. Калмыков растерянно посмотрел на купальщика, затем на то, что осталось у него в руке, потом опять на портфель. Тут же подбежала Вера и спасла, как оказалось, докторскую диссертацию растерянного Калмыкова, который то и дело повторял:

— Как же так, я не далее, как вчера перевязал ручку синей изоляцией!

Вера немедленно предложила свои услуги в роли портфеленосца Веры Пансо, то есть носить

Порно библиотека 3iks.Me