как мужики в курилке обсуждали, хохотали.
Веня что-то пробурчал недовольно.
— Ты не переживай, - успокаивал друга Валя, - скоро забудется, мы почти не пересекаемся с той бригадой, а у нас коллектив в основном женский, всем под сорок, и бригадир – женщина, мужиков мало, и те молодые, а мы же друг друга не предадим, правда?
— Угу, - согласился Вениамин.
В пути Валька ещё несколько раз помогал другу снять сексуальное напряжение, предварительно обтерев его гениталии влажным полотенцем, взятым из использованного белья пассажиров, но на большее пока не осмеливался.
Со своим новым другом Веня был откровенен и не стал скрывать, что женат не был, никогда у него с женщинами ничего не получалось, да и кому он нужен с такой рожей. В самом деле лицо Вени нельзя было назвать красивым, к тому же оно было сплошь усыпано угрями, хотя человек он был добрый, ранимый, характер мягкий и спокойный, не то, что не сквернословил, даже не ругался, а никотин с алкоголем не переносил вовсе. Если бы не лицо, то он мог быть кому-нибудь прекрасным супругом.
Валька слегка приоткрыл свою душу, посетовав, что тоже не знал женской ласки, поэтому пришлось удовлетворяться самостоятельно. К концу рейса они сблизились духовно.
Расстались они как хорошие друзья, Веня поехал к себе, а Валька поспешил домой, где его ждала мама, ему не терпелось опять стать девушкой на две недели.
Возле дома высились сугробы, «видать, снег валил, - подумал Валька, во дворе тоже снега было с избытком, - придётся убрать».
Мама заждалась своё чадо и запричитала: «Ой, доченька вернулась, Валюшенька, а я всё жду-не дождусь, когда же она приедет».
Валька разделся, потом он ушёл в свою комнату, разобрал свои пожитки, и вскоре оттуда вышла Валентина без макияжа, в платке, домашнем халате и хлопчатобумажных чулках, войдя на кухню они принялись обедать, ведя пустые разговоры о том, о сём, потом она сказала: «Мама, иди отдыхай, я сама тут приберусь».
Она вымыла грязную посуду, убрала со стола, включила стиральную машинку, почистила плитку, собрала в мешок бытовой мусор и пошла убираться по квартире, мусора на полу не было, потому что сорить было некому, она пропылесосила всю квартиру и тщательно вымыла все полы, раковины, унитаз, протёрла зеркала до блеска.
Потом она ушла к себе в комнату, сняла халат, надела шерстяную юбку, тёплые панталоны и толстые шерстяные чулки, надела куртку, повязала на голову пуховый платок, обула мамины зимние войлочные сапоги и пошла на двор убирать снег.
Было достаточно морозно, но в шерстяных чулках, теплой юбке и байковых панталонах Вале не было холодно, большой лопатой она сгребала снег в кучу, освобождая весь двор, даже слегка вспотела и вздрогнула, когда услышала.
— Здравствуйте, можно к вам?
Она повернулась и увидела у калитки женщину, по всей видимости почтальона, Валя смутилась и лишь слегка кивнув головой в знак приветствия прошептала еле слышно: «Здравствуйте».
— Хозяйка дома? – послышался вопрос.
Не выпуская лопаты из рук, Валя лишь рукой показала на вход, что означало «да, дома, входите». Через несколько минут калитка хлопнула, видимо, почтальон ушёл. Завершив работу, Валентина вернулась в дом.
— Почтальонша приходила, пенсию принесла, - услышала она ещё с порога мамин голос, - представляешь, спрашивает: «а что это за миленькая девушка снег во дворе убирает?», я ей отвечаю: «дочка приехала, жить у меня будет». Вот, миленькая девушка, а ты боялась.
«Уж если я схожу за миленькую девушку, - подумала Валентина, - то мужчину, значит, во мне никто не увидит». Она взяла пакет с мусором и отважилась отнести его к мусорному контейнеру, по дороге она поглядывала по сторонам, но редкие прохожие, попадавшиеся навстречу, не обращали никакого внимания на «миленькую девушку» в куртке, платке и войлочных сапогах не спеша шедшую к контейнеру.
Дома, она разделась и пошла принимать ванну. Плескаясь в горячей воде, она распарила своё тело, побрила лицо, подмышками, ноги и руки, промежности, удалив всю растительность, которую обнаружила.
Она обсыхала, укутавшись в махровый халат, лёжа на диване, положив ноги маме на колени, в то время как мама делала дочке педикюр, потом был маникюр.
— Ногти сперва надо распарить, чтобы были мягкие, - учила мать между делом, - потом удаляются всякие заусенцы, которые могут зацепить капрон и порвать, затем обтачиваются ноготки и покрываются лаком.
Валя полюбовалась результатом и осталась довольна, негромко прошептав:
— Какая прелесть! С ума можно сойти.
У себя в комнате она без опаски надела на свои ножки тонкие прозрачные чулочки, ощутив прелесть тонкого нейлона, надела панталоны, лифчик, платье, но краситься не стала – вскоре предстояло ложиться спать.
Все дни до смены прошли одинаково: Валя все дни напролёт училась быть женщиной: красилась, наряжалась, вела с мамой беседы на женские темы о фасонах платьев, что с чем носить, как носить и прочее, горстями глотала пилюли, которые мама ей дала, чтобы препятствовать росту волос.
Надев свою куртку, повязав голову платком, в юбке и войлочных сапогах она уже осмеливалась ходить на соседнюю улицу в магазин, никто на неё внимания не обращал, и это её успокаивало. Она заметила, что не только в шерстяных, но даже в хлопчатобумажных чулках намного теплее и комфортнее, чем в брюках.
Валя рассказала матери про своего напарника, не вдаваясь в подробности, лёжа в постели, постоянно думала о нём и вспоминала, как помогала ему получить удовольствие, мечтала тоже получить чисто женское удовлетворение от близости с мужчиной. Выточив из большой морковки нечто похожее на член,
Порно библиотека 3iks.Me
10506
12.12.2021
|
|