Сто дней- Читать онлайн

и кружевных панталончиках по фигуре.

— Моя. А что?

— Вот и хорошо, а то я подумала, вдруг я супружеское ложе оскверняю, то, се...

Я тоже вздохнул:

— Супружеское... ложе... нафталин какой-то.

Почему-то все придают этому слишком большое значение, супружеское ложе, супружеская спальня, супружеская кухня, супружеская ванна.... И сюда до кучи для особых извращенцев супружеский балкон. Вроде все. Хотел я Маше предложить осквернить мой диван, да уж ладно. Лег спать на гудящий пружинами диван.

Едва накрылся одеялом, как пришла Мария Ивановна и села на край.

— Что-то не спится, – сказала Маша. – У вас есть снотворное?

— Нету. Мои родители после скачек спят, как убитые.

Маша была удивлена:

— Они играют на скачках?

— Они играют друг с другом.

— А ты не хочешь... со мной... как с Олей?

Даже, если бы я не хотел, все равно бы захотел, потому что Машина рука нырнула под одеяло, а потом и вовсе его откинула. При скупом свете одинокого фонаря она стянула с меня трусы и уставилась на мой член. Почему это так устроено, что, сколько не смотри на женщин, хочется еще смотреть на белые вздрагивающие груди, на выпуклый живот с дырочкой пупка, на заросли под ним, и на то, что скрывают эти заросли.

— Хочешь посмотреть там? – прошептала Маша. – Сравнить с Олей?

Она почему-то шептала, хотя мы были одни.

— Хочу...

Маша встала и сняла все с себя, и панталончики по фигуре и очень короткую маечку на узких бретельках. Затем занесла ногу, и ее щель оказалась возле моего лица. Потом опустилась еще ниже и с чавканьем раскрылась.

Юрка Пантюхов говорил, что женщины воняют. Маша не воняла, и Оля не воняла, они пахли, и пахли по-разному. Оля пахла щами и кухней, а Маша – речной свежестью и тинкой, как кувшинки в деревне. А еще у Маши что-то торчало и смутно блестело, словно перламутровая пуговка. Я потрогал эту пуговку, упругую и горячую, Маша охнула, и на меня что-то закапало, словно весенняя капель или слезы.

— Маша! – сказал я. – Ты «там» плачешь?

— Это слезы радости и желания, – прошептала учительница. – Женщинам иногда очень хочется, и тогда из них капает. Если бы ты знал, как трудно удержаться, когда перед тобой толпа десятиклассников, и у каждого в штанах – член! У меня была мечта: раздеть вас всех, построить и выбирать, как Екатерина Вторая, жеребца на ночь. А жеребчик вот он, лежит!

Она отклонялась назад все больше, а ее щель раскрывалась все шире, пока мой член не уперся ей в спину. Тогда она отодвинулась от моего лица, нависла над членом и принялась его запихивать в себя. Она кряхтела и водила членом вдоль щели, и вдруг он провалился в Машу, в горячую и мокрую теснину. Тогда она задвигалась вверх-вниз, словно на качелях, и принялась постанывать: «Ах, ах!» при каждом движении. Это продолжалось долго, полчаса, час, или пять минут, пока мой член не вздрогнул у Маши внутри. Тогда она сильно откинулась назад и тут же легла на меня, зажав член между животами. Ну, и все! Маша тоже начала «строгать доску», и я опять дал «смолу». Второй раз за день!

Потом она обтерлась моим полотенцем, вытерла себе живот и волосы под ним, но не пошла в другую комнату, а прилегла боком на диван, положив голову на мое, надо думать, широкое плечо. «Вдруг захочется еще, – прошептала учительница, устраиваясь поудобнее.

Теперь я мог сравнивать. Оля была тощая и костлявая, и грудки у нее были маленькие и упругие, словно теннисные мячики, а кожа шершавая. Кожа у Маши была очень гладкая, словно теплый мрамор, а груди, будто воздушные шары, в которые налили воду. И волос у нее было куда больше, чем у Оли. Но это почему-то не мешало моему члену.

Короче, я заснул, и увидел во сне маму. Она была голой, и шла, широкая, белая, раскрыв объятия, но не ко мне, а к Долинскому, который тоже был голый. Она села на его член и поскакала, а я проснулся.

Из кухни вкусно пахло, и я, как был голый, словно Долинский во сне, прокрался на кухню. Маша, вся в солнечном свете, словно греческая богиня Эос, стояла у плиты и дарила одновременно яичницу с докторской колбасой и хлеб. Один лишь фартук прикрывал ее спереди, а сзади она была открыта. Я подошел и обхватил Машу сзади, а мой член уютно устроился в ложбинке между бархатных Машиных ягодиц.

— Все же подгорит! – грозно сказала учительница, и я отстал.

Конечно, я бы ее отжарил перед школой, как она хлеб. Но есть я хотел чуть больше, чем Машину сладкую дырочку.

— Тогда после школы?

— Какая школа! – засмеялась Маша. – Сегодня воскресенье! Позавтракаем, погуляем, может, в кино втроем сходим.

— Втроем?

— Ну, да. Оля уже дежурит. Ты уж ее не обижай.

Я и не думал ее обижать, я хотел носить на руках и прижимать к себе эту трепетную девушку Олю. Наверное, я ее любил, но я любил и Машу, и отца, и мать, и безыдейного хулигана Юрку, и его наглую сестру Лельку. Я всех любил, правда, по-разному.

Оля, и правда, уже стояла внизу и смотрела на наши окна. Я ей помахал, и она мне помахала. Хорошая девушка Оля! Вот только одета плоховато.

— Давай мы ей что-нибудь купим, – предложил я. – Перед кинотеатром зайдем в магазин, и купим. Например,

Порно библиотека 3iks.Me