мир?
— Не умничай.
Я промолчал, предпочитая скрипеть зубами и кипеть от ярости. Он уставился на меня, и я увидел, как в его глазах что-то щелкнуло. Я ждал, чтобы посмотреть, как он изменит курс.
— Это твой последний год, - сказал он. - Шесть-семь месяцев до выпуска, и тебе придется устраиваться на работу. Ты хоть раз об этом подумал?
Я улыбнулся.
— Я подал заявление в офис государственного защитника, - бросил я ему. - В Мемфисе.
Теперь настала его очередь сжимать челюсти.
— Мемфис, - наконец сказал он. - Офис государственного защитника.
— Вот именно.
Он покачал головой.
— Этого не будет.
— Почему нет?
— Потому что ни один мой сын не будет защищать кучку наркоманов и растлителей малолетних, вот почему. Господи, ты можешь себе представить, что сделает пресса, если ты и впрямь оправдаешь некоторых из этих подонков?
— Поздравит меня с тем, что я придаю значение конституционной гарантии невиновности до тех пор, пока их вина не будет доказана?
— Не наглей. Ты знаешь, что я имею в виду. Ты не будешь работать ни в какой чертовой конторе общественного защитника.
— И меня остановишь ты?
Он кивнул. Я остался невозмутимым, прекрасно зная, что он может попросить вернуть несколько долгов, и меня внесут в черный список.
— И что тогда? Какой план жизни ты для меня составил?
Отдаю ему должное, он сохранял невозмутимое выражение лица, а не одарил меня снисходительной улыбкой в ответ на мое молчаливое согласие.
— Ты нацелился на Мемфис?
Я кивнул.
— Мне нужно самому стать на ноги. Здесь, в Нэшвилле, этого сделать нельзя, папа. Ты ведь знаешь, верно?
Он кивнул, допил остатки бурбона, затем встал, чтобы наполнить свой стакан. Когда он повернулся ко мне, я был потрясен тем, что он протянул второй стакан мне. Я взял его и отхлебнул, прозрачная янтарная жидкость обволокла мой язык дымным ароматом, прежде чем обжечь горло.
— Ты прав. Тебе нужно выбраться самостоятельно и самому себя сделать.
— Но?..
— Но нет никаких причин, по которым ты не можешь принять помощь от своего старика, чтобы начать, верно?
— Какого рода помощь?
Он поставил стакан и наклонился вперед.
— Я поговорил с Джимом Паркером в «Паркер и Смайт». У них имеется несколько вакансий, и он определенно тобой заинтересовался.
Я закрыл глаза и откинулся назад, направляя свой голос в потолок.
— Говоришь, согласен с тем, что мне нужно уехать, и тут же предлагаешь мне идти работать на председателя твоего предвыборного комитета?
— Ты не будешь работать в моем комитете, Марк. У него есть две вакансии для новых помощников. Один - помогать какому-то партнеру, что занимается только апелляциями, другой – заниматься корпоративными судебными делами. Он говорит, что ты отлично справишься с любой из них.
Я вздохнул и опустил голову, глядя на него. Он казался таким искренним, таким невероятно увлеченным своим бредом, что даже сам верил в это. К сожалению, я тоже хотел в это верить. Конечно, он подстраховался. Знал, что я буду настаивать на Мемфисе, и разработал план на этот случай. Но план действительно был идеален.
— Скажи, что я займу должность помощника по апелляционным делам, - сказал я.
— Не в корпоративном судебном процессе?
— Апелляции, - подтвердил я. - Это, по крайней мере, позволит мне держаться подальше от всех этих корпоративных шишек, что захотят подлизаться ко мне только из-за тебя.
Он отступил, но лишь слегка.
— Я позвоню ему сегодня днем.
— Справедливо.
Я встал, допил остатки бурбона и поставил стакан.
— Увидимся за ужином, папа.
— Даже не поблагодаришь меня?
— За что?
Он не ответил.
***
Не прошло и месяца, как я помогал Эдвине убирать стаканы и тарелки, разбросанные по всему нижнему уровню. Еще одна рождественская вечеринка прошла, а вместе с ней и десятки представителей политической власти и их сопровождающих, которые заглянули сюда, чтобы отдать дань уважения Дэвиду Робертсу, старшему сенатору от штата Теннесси.
— Марк, - сказала моя мать. В ее голосе прозвучалми нотки, сказавшие мне, что я не должен опускаться так низко, чтобы помогать наемной прислуге убираться перед последним званым вечером.
— Просто хочу здесь закончить, мам. Отвези Эдвину домой к внукам, ожидающим визита Санты.
Я посмотрел на Эдвину, и она мне улыбнулась. Однако улыбка была нервной. Улыбкой, говорящей мне убираться отсюда к черту, пока я не втянул ее в еще большие неприятности, чем у нее уже были. Я понял намек и понес поднос, полный грязной посуды, на кухню.
— Ты видел сегодня вечером Сэнди Трулсон? - спросила мама, когда я складывала посуду в посудомоечную машину.
— Да.
— Говорил с ней?
— Немного.
— Совсем немного?
Я повернулся и посмотрел на нее, прислонившись к стойке.
— А в чем дело, мам?
Она поджала губы, затем понизила голос до заговорщического шепота:
— Думаю, она в тебя влюблена.
— В самом деле?
Мелодраматический шепот казался слегка чересчур, а ее вывод - надуманным.
— Дебра и Пэт обе говорили, что она выходит из депрессии, - продолжила мама. - Пэт и твой отец поговорили, и Дебра загнала меня в угол, чтобы узнать, не интересно ли тебе. Она сказала, что Сэнди спрашивала о тебе. Пэт сказал то же самое твоему отцу. Ничего в открытую, но она определенно заинтересована.
— Странно, - сказал я. - У меня не было такого ощущения, когда я с ней разговаривал.
Мама загадочно улыбнулась, словно подтверждая следующую мысль.
— Мы хорошо умеем скрывать свои чувства, знаешь ли. Мы не так открыты, как вы, мужчины, всегда.
Я еще не знал, что все эти годы спустя буду часто возвращаться
Порно библиотека 3iks.Me
30279
24.04.2022
|
|