Сладкая месть, или моя татарская теща- Читать онлайн

послушался матери, так на Руси родители всегда женили молодых по сговору, и это меня утешало. Хотя неплохо было бы устроить Ленке смотрины. Вдруг у нее какой-нибудь изъян? Поэтому, хотя я и обещал Ленке не подсматривать, но не удержался.

Из двух зеркалец от калейдоскопа, линейки и пластилина я смастерил перископ и очень аккуратно поднял его к окну между ванной и кухней. Хотя окно и запотело, самое главное я разглядел: узкие длинные груди с острыми коническими сосками и темный треугольник под маленьким животом. Когда Ленка вытиралась моим, кстати, банным полотенцем, эти груди хищно покачивались из стороны в сторону. Потом Ленка замоталась маминым, кстати, полотенцем, надела очки, и я понял, что она сейчас выйдет. Я спрятал перископ в угол и полез в холодильник делать бутерброды. Хорошо, что я еще не поменял одежду на домашнюю, иначе Ленка догадалась, что я за ней подсматривал, потому что тонкие тренировочные брюки оттопыривались бы горбом. Но джинсы были намного плотнее, и такого рельефа не дали.

Ленка пришла на кухню и первым делом спросила: «Как бы мне голову просушить. Фен сломался». Чайник уже закипал, но я его переставил на незанятую конфорку и показал Ленке на горящую.

— Моя мама всегда сушит волосы над газом.

У Ленки была не расческа, а щетка. Она причесывалась и одновременно сушила свои короткие темные волосы над газом. Когда ее голова просохла, я вздохнул спокойней. Сушить волосы над газом, особенно, длинные, было строжайше запрещено.

Я снова поставил чайник на горящую конфорку, и он зашумел. Ленка села на свободный табурет и спросила:

— Когда ты предложил мне стать твоей женой, я испугалась. Все пять лет я... думала о тебе, а когда мы ехали в электричке из Клина, я думала, что ты меня заметишь. Ты помнишь или нет?

— Помню. Ты села рядом на мое сидение и положила голову мне на плечо.

— И?

— Я хотел понюхать твои волосы, и не смог.

— Почему?

— У меня был бешеный насморк, и я ничего не чуял. И еще я боялся капнуть на тебя соплями.

— А я подумала, что тебе все равно. Ты ведь читал?

— Да. Читал Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», а ты положила мне голову на плечо и дремала.

Ленка вздохнула

— Я пойду, оденусь, а ты снимай чайник. Выкипит...

Она ушла, а я подумал: «Вот поди ж ты, несколько раз видел девчонок голыми, и щупал, и пальцем тыкал, и знаю, как там все у них устроено, только тянет сделать это же еще и еще раз. Да, странно устроен человек!».

Ленка пришла, и не в полотенце, а в коротком домашнем халате на крупных пуговицах, светло-зеленом с белыми цветами. И тапочках-шлепанцах на босу ногу. Сквозь очки Ленка посмотрела на меня и спросила:

— Не слишком вульгарно? Я так в общаге ходила. Что мать твоя скажет?

— Ничего не скажет. Она сегодня в ночь с восьми до восьми, а завтра придет примерно в девять, поест и спать ляжет.

— Значит, мы всю ночь одни будем?

— Будем.

— Да. Дела!

Я так и не понял, довольна она или огорчена.

— Ты чай-то пей, остыл, наверное, – заметил я, протягивая Ленке чашку. – Потом погуляем на ночь, и спать. Завтра в ЗАГС пойдем заявление подавать.

Ленка выразительно пожала плечами и принялась за чай.

Наверное, Ленка понимала, что кривые ноги ее не красят, и для улицы она надела длинный, почти до щиколоток белый плащ, похожий на кавалерийскую шинель эпохи Гражданской войны. Внизу в подъезде я спросил у Ленки:

— Если я тебя поцелую, ты мне по морде не дашь?

— Давай целуй. Там посмотрим, – ответила Ленка и, запрокинув голову, закрыла глаза.

Есть такая старая казацкая песня про пчелку: «Пчелочка златая, что же ты жужжишь?». И еще:

Сладкие, медовые, ай, губочки у ней.

Эх, сладкие, медовые, ай, губочки у ней, у ней.

Жаль, жаль, жалко мне, губочки у ней.

Сладкие, медовые, ай, губочки у ней.

Любить ее можно, ай, целовать нельзя.

Эх, любить ее можно, ай, целовать нельзя-нельзя.

Жаль, жаль, жалко мне, целовать нельзя.

Я к губам прилипну, ай, с нею я помру.

Эх, я к губам прилипну, ай, с нею я помру-помру.

Жаль, жаль, жалко мне, с нею я помру.

Я и прилип, только помирать не собирался. Наоборот, воспрял. Ленка вырвалась и сказала:

— Ну, хватит! Сам сказал, гулять пойдем!

Но по морде не дала. И то хлеб.

Мы гуляли долго, наверное, до часа ночи. Мать в такие вечера звонила мне иногда, желала спокойной ночи, а я ей. Я не выдержал, позвонил матери на работу. Она тут же ответила, наверное, ждала моего звонка, а сама не решалась побеспокоить. В трубке раздался приглушенный шум шаговых искателей и мамин голос:

— Как она там?

— Привыкает. Ты сама-то как?

— Тоже привыкаю. Странно, мой сын и будет чьим-то мужем.

— Не чьим-то, а мужем Ленки Столяровой. Помнишь, ты ее сама выбрала?

— Так выбор-то небогатый. Из трех одну.

— Тогда спокойной ночи?

— И вам того же.

И пип-пип-пип, короткие гудки...

Ленка сидела на скамье под фонарем и смиренно ждала.

— Ну, что, маменькин сынок, позвонил?

— Между прочим, она о тебе спрашивала.

— Какая трогательная забота! – воскликнула Ленка с деланным восторгом.

— И, между прочим, это она тебя выбрала! – тихо ответил я.

Если бы не мать, я бы сейчас «окучивал» красивую Светку Сидорову, так похожую на артистку Дружинину из кино, или податливую, как пластилин, веселую Ирку Сеничеву.

— Вот как? А я-то, дура, думала, это ты меня выбрал!

Назревал первый

Порно библиотека 3iks.Me