Пожалуй, каждый хранит в душе детские воспоминания о первых невинных шалостях, о первой любви, а порой о наивных эротических играх. Я хочу поделиться историей из своего детства, которая сопровождает... нет, преследует меня уже много десятков лет. Эта история произошла в далекие шестидесятые прошлого века. Мы еще не были избалованы интернетом, видеокассетами с «клубничкой» и фривольными журналами. Всё, как говорится, приходилось познавать на собственном опыте.
Наша семья получила квартиру в новостройке. Мои родители сразу подружились с соседями по лестничной площадке, у которых росла девочка Инна, на два года младше меня. Наши предки пытались сдружить нас с Инной, а дружба родителей накладывала некоторую ответственность, в частности, на меня. Например, как старший товарищ, я должен был провожать Инну в музыкальную школу. Я учился играть на фортепьяно, а Инна — на виолончели.
Отвлекусь и замечу, что, на мой взгляд, нет ничего сексуальнее, чем девушка, играющая на виолончели! И не только потому, что мои первые эротические переживания связаны с виолончелисткой. Этому способствует и изящный изгиб инструмента, напоминающий женские формы, и то, как таинственно скрыта за ним самая привлекательная часть фигуры музыкантши, и, простите за вульгарность, возбуждающий вид профессионально раздвинутых ее коленок. От этого зрелища хочется самому превратиться в виолончель...
Так вот, поскольку наши родители были людьми занятыми, на мне лежала обязанность сопровождать на занятия Инну, а заодно таскать ее громоздкий инструмент.
Инна росла и обещала превратиться из гадкого утенка в очень красивую барышню. В тринадцать у нее была уже стройненькая и довольно развитая фигурка, длинные и совсем не девчоночьи, а почти женские ноги и густые черные волосы, о которых надо сказать отдельно. Ее коса свисала почти до бедер, а у основания ее невозможно было обхватить пальцами одной руки. Я часто фантазировал, представляя Инну раздетой, и мне представлялось, что перекинутая вперед ее коса вполне может прикрыть юные девичьи прелести под животом. У этой девочки была чуть смуглая и удивительно гладкая кожа – ни прыщичка, ни родинки. И глаза. Огромные, карие, слегка раскосые...
По дороге в музыкальную школу и обратно мы обычно болтали о всяких пустяках. Как-то теплым апрельским вечером, возвращаясь домой, мы говорили о живописи. Неизвестно почему, скатились на тему «ню», мол, художники часто изображают людей обнаженными. Только на картинах самые интимные места как правило не видны — прикрыты фиговыми листочками, руками, или куском ткани.
— А ты когда-нибудь видел... у девочек? — неожиданно спросила моя спутница.
— Не-а, — честно признался я. — Ни разу.
— А я, — с каким-то сожалением вздохнула Инна, — у мальчишки никогда не видела...
И тут... не знаю, какой бес вдруг дернул меня за язык:
— Если очень хочешь, я тебе покажу.
— Ты чё?— Инна остановилась и посмотрела на меня испуганными глазами, словно я уже снимаю брюки. — Прям здесь?
— Почему здесь? У меня дома сейчас никого.
Какое-то время мы молча шли дальше, потом она говорит:
— И что, правда, покажешь?
Ну, раз уж сказал «а», надо говорить и «бэ».
— Правда, — говорю.
— И тебе не будет стыдно?
— Конечно, не будет. Ведь и ты мне... да?
Инна молчала. То ли она засмущалась, обиделась, то ли вообще рассердилась на последнюю фразу, или вообще приняла мое предложение за шутку. Конечно, такое могло прийти в голову лишь в детсадовском возрасте, а мы — юноша и девушка, должны иметь стыдливость и вообще, соблюдать в отношениях нормы приличия.
Мы молча поднялись на нашу лестничную площадку, но когда я открыл ключом свою квартиру, собирался попрощаться и вручить Инне ее инструмент, она прошла мимо меня в открытую дверь. Мы зашли в комнату и стояли друг напротив друга.
— Ну, — Инна посмотрела на мой пах, а потом лукаво глянула в глаза.
Что ж, обещанное надо выполнять. Я снял школьный пиджачок. Рубашку пока не снимал, подумал, что мой верх вряд ей ли интересен. Я размышлял, как мне поступить дальше: просто расстегнуть ширинку и вынуть оттуда свой причиндал или снять штаны с трусами полностью. Инна ничего не говорила, только переминалась с ноги на ногу, мне передавалось ее нетерпение.
А меня внезапно охватил стыд — предстать голым перед девчонкой... Но, в конце концов, я ей сам предложил, никто за язык не тянул. Ладно! Я расстегнул ремень и пуговицы, брюки сами сползли с меня на пол. Осталось только снять трусы, чтоб завершить стриптиз до конца. Я спустил их до самых ступней, при этом нагнулся и какое-то время находился в согнутой позе, не решаясь преодолеть Рубикон, отделяющий от грехопадения.
Надо сказать, одной мысль, что Инна увидит меня голым, стала меня возбуждать. Поэтому, когда я выпрямился, мой член, пульсируя, стал подниматься вверх.
— Ох, ни фига себе! — удивилась девчонка.
Разглядывая мои гениталии, Инна даже присела на корточки и так увлеклась, что совсем забыла о нашем условии — тоже раздеться. Она рассматривала в упор то справа, то слева.
— Вов, — девочка подняла на меня глаза. — А потрогать можно?
Я кивнул. Указательным пальцем она снизу подцепила мошонку и чуть приподняла ее. Потом погладила стволик от основания к головке. Сдвинула крайнюю плоть и приложила палец к дырочке.
— Отсюда ты писаешь?
— Ага!
В это время с лестничной площадки донеслись шаги и звон доставаемых ключей. Я моментально натянул трусы и брюки. Едва успел заправить рубашку и застегнуть ширинку, в прихожую вошла мама.
— Вова? — она сняла плащ и повесила его на крючок. —
Порно библиотека 3iks.Me
5718
12.08.2022
|
|