лишь это.
В миг, когда она занялась мастурбацией в магазине, стоя в очереди, касаясь сквозь дырочку в кармане синих брюк себя пальчиком и доведя себя за три минуты до двух сумасшедших оргазмов?
В миг, когда она поэкспериментировала с игрушкой, купленной анонимно и доставленной на абонентский ящик, игрушкой, которую она держала меж ног весь обед в студенческом общежитии, включая на полную мощность, когда на неё смотрел кто-либо из ребят?
В миг, когда она запустила ладонь себе под подол во время беседы по телефону с парнем, парнем, увлёкшимся её романтическим обликом и невинной с виду сферою интересов, парнем, даже не подозревавшим, что его взволнованное признание в чувствах заставляет похлюпывать пальчики в трусиках шлюхи на другом конце провода?
Ясно было одно:
— она на крючке.
И — в то же время — из-за природы крючка она не могла сказать о нём никому, не могла показать таракана в хрустальном яйце. Диана не знала, что будет, если личина её лопнет однажды. Может быть, ничего, — но вдруг она не испытает в жизни больше ни одного сверхоргазма? Это было бы жутко.
Поэтому она не решалась раскрыть свою суть даже тем, кто мог на тот или иной момент её биографии претендовать на роль её парня. Даже испытывая к ним зыбкие чувства в ответ.
Она отчаянно жаждала, чтобы кавалер её понял всё сам, давала мысленно себе нагоняющие адреналина клятвы — «Если он залезет рукой мне сейчас под подол, а далее в трусики, я не возражу ни движением, я позволю ему делать со мной что угодно». Но старательно выстроенный фаянсовый образ мадемуазель Потье работал против неё — никто и помыслить не мог о подобном кощунстве.
Никто не ведал, что холодновато-романтическая красотка умирает от похоти.
Безадресной.
Едва ли не ко всему миру подряд.
Диан знала, что для женщин подобная психопатия не особенно в фаворе, она подозревала, что в ней говорит неверие её подсознания в реализуемость её тайных грёз. «Раз ты всё равно никогда не получишь желаемое, почему бы не дойти до предела?»
Пару раз игры с клятвами рисковали поставить её в ужасное положение. Например, как насчёт того, чтобы, прокатившись в такси и осознав неожиданно, что денег на проезд не хватает, мысленно себе принести самый страшный обет, что не будешь ничуть возражать и послушно последуешь сказанному, если водитель потребует от тебя вместо платы минет?
Но её имидж спасал её даже тут.
Имидж.
Шлифуя его, украшая его финтифлюшками, мадемуазель Потье углубилась некогда в археологию. Ещё бы, это ведь так романтично и так таинственно, это так укрепляет кажущийся образчик недоступной возвышенной дамы?
Образ.
Порой Диане хотелось его уничтожить, порвать, расколотить вдребезги. Закричать на весь лагерь: «Я блядь! Взгляните, с кем вы вообще общаетесь! Знаете ли вы, что я делала четыре часа назад с ружьем из экспедиционного арсенала, знаете ли вы, что я творила с найденным мною в отроге в одиночку наконечником копья алеутов и по какой причине в действительности он являлся столь скользким?»
Типажи её спутников по отряду не сказать чтобы особенно помогали бороться с фантазиями. Они, в отличие от неё, были до некоторой степени подлинными фанатиками науки, благородными идеалистами, озадаченными идеей найти Шамбалу или хотя бы раскрыть ускользающую загадку Долины.
Беседуя с ними, Диан ощущала в особенной степени свою шлюшность, шалавистость, чем больше она напускала на себя ирреального флёра и вкрапляла в свою речь натянутый французский акцент, тем сильней ей хотелось проделать прямо в присутствии кого-либо из своих собеседников нечто не вполне адекватное.
Ну, например, просто потянуться рукой к его брюкам?
«Какова, интересно, была бы реакция благородного труженика науки на подобное внезапное поведение респектабельной леди? Презрение и разочарование, надо думать?»
Впрочем, это ведь русские, аристократов у них давно перевешали. Тем сильнее трясло порой Диану от похоти, когда она ловила на себе благоговейные взгляды Кирилла.
Он явно мнил её божеством.
Адам вроде бы относился спокойнее к ней, беседуя на разные темы и не выказывая пока особенной силы влечения к её фаянсовой оболочке. В таких случаях Диана сама почти забывала о ней, чувствуя себя и ведя себя скорее нейтрально — не грязная шлюха, но и не фарфоровый ангел.
Она была почти искренней во время того разговора с ним.
А потом...
Что её дёрнуло поэкспериментировать снова с нелепыми «клятвами»? Скорее всего, явная идеалистичность Адама, его невероятная увлечённость идеей Долины.
В скрытой распутнице встреча с подобными типами всегда пробуждала желание чуть-чуть ковырнуть их. Проверить, так ли уж они благородны и идеалистичны на деле?
Диан разговаривала с Адамом...
..представляя, как поигрывает с ним через брюки.
Диан вворачивала невинные вроде бы шутки...
..в уме произнося клятву: «Если он полапает сейчас мою грудь сквозь одежду, я сразу стану его сексуальной рабыней на вечер. Немедля. Причём — скажу ему это».
Мадемуазель Потье выслушивала с показным интересом — не совсем наигранным, впрочем? — печальную историю жизни опального археолога. В уме же стояло грустное: «Ну же, давай. Шлюха перед тобой вся течёт. Просто протяни вперёд хамски руку — и она будет твоей. Ты же ведь этого хочешь? Нет? Создание подобного рода не требуется даже тебе?»
В тот день она приготовила отряду гречку на ужин, температура у маленькой кухоньки была раскалённой, пылающее же в «печке» меж ножек у мадемуазель Потье адское вожделение так и не успело утихнуть. Она думала сегодня посетить сарай с арсеналом — то место, где она уже раз пятнадцать, не меньше, баловалась со стволами двустволки, оставляя дверь иногда слегка приоткрытой
Порно библиотека 3iks.Me
7113
20.08.2022
|
|