Здравствуй, школа- Читать онлайн

Малая, вот – созвездие Лиры с самой яркой звездой летнего небосвода Вегой, а вот почти на западе звезда Алголь – в переводе с арабского – Глаз дьявола.

Все это я выпалил, почти не задумываясь, и тут же добавил:

— Алголь находится в созвездии Персея, а совсем рядом – созвездие Андромеды, которую он, Персей, освободил из плена морского чудовища. А в созвездии Андромеды – одноименная туманность, которую видно в темные ночи невооруженным глазом.

— Я что-то читала про туманность Андромеды, – задумчиво сказала Тамара, застыв темным силуэтом на фоне звездного неба.

— Иван Ефремов, – подсказала директриса. – Ученый-палеонтолог, писатель-фантаст и социальный мыслитель.

— И как Вам показалось, Тамара? – поинтересовался я, собирая зрительную трубу.

— Да так, сказки про светлое будущее. Про греческую проститутку лучше.

— Почему же сказки? – спросила Ада, кутаясь в курточку.

— Потому что люди – жадная сволочь! – ответила Тамара, отгоняя комара. – И я, и мой отец, который выжимает деньгу из чего угодно. И вы все –тоже.

— И, тем не менее, Вы, Тамара, охотно пользуетесь отцовскими деньгами. Не так ли?

— И я, и вы.

— Дамы, я собрал телескоп! – сказал я, сбивая волну взаимного недовольства. – Всем смотреть!

— Куда?

— В трубу на звезды. Наверху, на бинокулярном колене – переключатель кратности «тридцать-шестьдесят», а дальше на корпусе – рифленая гайка. Это резкость.

— Чур, я – первая! – сказала Тамара, расталкивая близняшек.

Но на звезды смотреть она не стала. Тамара повернула трубу в сторону далеких заречных огней и долго водила по горизонту, щелкая переключателем кратности и покручивая настройку резкости. И вдруг воскликнула:

— Матыньки мои, да там е,. .. сношаются!

— Где, где? – засуетились возле трубы близняшки Саша и Настя. – Томка, дай посмотреть!

— А на что там смотреть? – с деланным равнодушием ответила Тамара. – Баба лежит грудями на подоконнике, сиськи расплюснула, а мужик ее дерет сзади, как последняя скотина.

— Ну, дай посмотреть-то! – заныли девицы, отталкивая друг друга.

— Все, кончили, – доложила Тамара. – И свет погасили. Спать пошли. И я пойду.

— И я! – сказала Ада.

Они ушли, а я остался с Сашей и Настей.

— Кто из вас старшая?

— Я, – ответила Саша.

— На пять минут, – съязвила Настя.

— На полчаса.

— Тогда Саша – первая, – объявил я.

— Вот так всегда! – заворчала Настя. – Как первая, так Саша...

Они еще немного поспорили, эти непохожие близнецы, а я, прислонившись спиной к трубе, сидел и думал. Мысли мои были просты и ползали возле одной темы: дадут или не дадут, а если дадут, кто первая – Саша или Настя?

Оказалось, никто, потому что Саша, едва глянув в зрительную трубу, завопила:

— Там пожар! Пожар!!!

Она закричала так громко, что Настя закрыла ей рот ладонью:

— Тише ты, заполошная!

Это была стареющая луна. Она высунулась из-за леса, осветила облачную пелену, и Саша приняла этот свет за зарево пожара. Хотя зарево чаще всего бывает красным.

Флер романтики был окончательно сдернут, и я стал сворачивать свою обсерваторию, снял со штатива трубу, отсоединил бленду и все закрыл в металлический кейс. Спокойных снов вам, Саша и Настя, Ада и Тамара! Спокойных снов, Серпухов! И мне тоже спокойных снов!

Все-таки здорово иметь брата или сестру, думал, спускаясь по лестнице с кейсом в руке. Если бы у меня был брат, то я бы хотел, что бы он был погодком, а, если сестра, то моложе года на три. Почему? А потому, что мы с братом дрочили бы, как равные, а сестренку я просвещал и обучал. Хотя с малолетками это все нельзя, статья-с, да и аморально-с. Тогда старшую сестру, сходившую замуж и злую до секса. Но у меня не было ни брата, ни сестры, и мать растила меня одна.

Я рано привык ей помогать: ходить к колодцу за водой, безотрывно следить за опарой на теплой печке, чтобы тесто не вылезло на беленые кирпичи, колоть дрова тяжеленным колуном. Мы с матерью ходили в июне за ягодами, в августе – за грибами, а потом, вечером, ели толченые ягоды с песком и молоком, а грибы жарили с картошкой и сметаной. Почему мы бросили этот рай? Мать сначала работала простой дояркой, потом звеньевой, затем бригадиром. И как-то после одной из доек бригада не досчиталась двух фляг с молоком. Если бы кто-то выдул или отлил себе молока, так это пустяк, но алюминиевые фляги были наперечет, и на мать «покатили бочку». Были у матери завистницы, были. Пришлось компенсировать стоимость фляг, в денежном выражении – ерунда, но на бригаду коммунистического труда легло несмываемое пятно – наплевательское отношение к колхозному имуществу. Мать сдала бригаду, получила паспорт, за полцены продала дом соседу, и мы уехали в Смоленск начинать все сначала. Мать устроилась уборщицей в школу, забирала из школьной столовой объедки и остатки. Иногда с текстильной фабрики привозили брак на тряпки, мать выгадывала куски и шила себе и мне. В общем, жили, бедно, но весело.

О себе мать не думала, куда там! Но иногда исчезала на час, на два, надевала лучшее крепдешиновое платье, простое, но чистое белье, нейлоновые чулки на круглых резинках и уходила в бараки на окраину, как позже я понял, по меткому выражению классика - «беса тешить». Однажды пришла побитая, исцарапанная и в рваном платье, но веселая. «Ух, я им дала!», – говорила мать, смазывая лицо йодом. А в

Порно библиотека 3iks.Me