Стрельба в Милосердном Господе нашем (Полная версия)- Читать онлайн

религиозный экстремизм в маленьком городке Америки. Возможно, в этом и был смысл.

***

Когда я проснулся, дезориентированный, было четыре утра. Я находился в больничной палате. Карен Энн была дома с детьми. Рука пульсировала. Ее планировали оперировать через несколько часов. Я уставился в потолок. Вспомнил тела. Думал о беспокойстве Карен Энн, о ее почти внезапном визите, о странных рыданиях. Что-то происходило. В голове пронеслись выводы, которые я отбросил как глупые.

Около 5:30 утра позвонила Карен Энн и сказала, что приедет после операции: ей нужно отвезти детей к родителям и написать планы уроков для школы. Извинялась, что не сможет приехать до операции.

Моя рука была восстановлена доктором Тарой Битол, бывшей лучшим врачом по кистям рук в нашей части мира, настолько хорошо, насколько это было возможно. Она оперировала в 7 утра, и это была ее первая операция за день. Мой хват, вероятно, никогда не восстановит свою силу, но он у меня есть. Все пальцы работали, я чувствовал и даже мог поднимать тяжести, пока не был достигнут порог силы хвата. Я мог бы бросать мяч, но мой бросок мог бы быть трудным или неточным. Мои дни открывания банок, скорее всего, закончились. Люди замечали слабое рукопожатие. Я был просто слегка калекой, но это не было очевидным.

Она работала над моей рукой пять часов – долгое время для руки, я думаю. Я был введен в одно из тех эйфорических состояний «почти бодрствования», которые обычные люди называют сном. После операции я представил, что вижу Карен Энн рядом с собой, и она была рядом, но также рядом был какой-то неопрятный парень, выглядевший так, будто ему необходимо поспать.

Некоторое время я был в тумане, поэтому парень оставался на заднем плане, пока я не спросил, кто он такой.

Карен Энн ответила:

– Точно не знаю, но у него значок.

Он шагнул вперед.

– Мистер Бак, я – специальный агент Ремарк. Из Национальной безопасности.

Он сделал паузу, давая мне над этим подумать.

– Миссис Бак, вы должны это услышать. После вчерашнего мы считаем, что вам и вашей семье может угрожать опасность возмездия со стороны Исламского всемирного халифата, группы, напавшей на больницу.

В глазах Карен Энн появилось удивление.

– Почему нам? – спросила она.

– Из-за вчерашних действий вашего мужа, – сказал Ремарк, глядя на нее так, словно она не совсем вменяема.

– Из-за того, что он выстрелил себе в руку? – недоверчиво спросила она, смеясь.

Для меня это прозвучало как хихиканье. Агент перевел взгляд с нее на меня и увидел выражения наших лиц. Я слегка покачал головой. Агент увидел это и посмотрел на Карен Энн.

Она скрывала свое доверие ко мне, которого, как я теперь понял, было очень мало. Ее презрение было практически подростковым. Мне показалось, что она выглядит... высокомерной. Из всех ее причуд, из всех ее качеств я никогда не замечал в ней высокомерия.

Ремарк, видя супружескую динамику и, вероятно, удивляясь ей, решил не рассказывать подробности. Он был профессионалом в том, чтобы входить в ситуацию с неполными знаниями.

– Нет, просто за то, что мы вообще в этом участвуем. Мы думаем, что сможем в какой-то степени замять эту историю, что позволит защитить всех, кто в ней замешан: охранников, заложников, свидетелей и, – он на долю секунды замешкался, чтобы взглянуть на меня, – парня, который убил террористов. Мы изъяли видео с двух камер наблюдения в кафетерии, а на тех, что в холле, мало что видно. На Youtube воспроизводится видео с мобильного телефона одного из людей в кафетерии, и на нем видно, как происходит захват, но невозможно увидеть, кто это был; оно слишком размытое, и освещение было не очень хорошим, голос нечеткий, – сказал он. – Мистер Бак, мы бы хотели, чтобы вы оказали содействие в сохранении имени каждого в тайне.

Возможно, Карен Энн предполагала, что я стал свидетелем. Я произвел на нее такое впечатление.

Я колебался, размышляя; я знал охранников, Джоди, Спаньолей.

– Это не должно быть проблемой для меня. Охранники?

– Они хотят, чтобы все было тихо. Мы также скрываем их имена от новостей, и имена двух заложников тоже. Все знают, что случилось, но не знают, кто что сделал. Мы бы хотели, чтобы никто не называл имен. Охранники просто скажут, что это был некто, кого они не знают. Возможно, посетитель. Надеюсь, все будут защищены. Никто не должен называть ничьих имен.

– Ты видел, что произошло? – спросила меня Карен Энн, удивленная, наверное, что я был настолько близко. Во всем этом деле она была так близка к тому, чтобы произвести на меня впечатление или проявить уважение. Возможно, это моя вина в том, что я не был с ней откровенен.

– Да, видел, можно и так сказать. Потом я прострелил руку, меня сильно затошнило, и повсюду была полиция, – сказал я.

Я не понимал, что она потеряла уважение. Я доверял Карен Энн все, ВСЕ. Даже если и подшучивал над своими недостатками и поступками, я думал, что она обо мне более высокого мнения. Это же часть брачного обязательства: любить и почитать. Что значит почитать своего супруга? Разве она не считала смирение добродетелью? Теоретически, скорее всего, да. Просто не признавала смирения во мне. Смирение требовало уровня компетентности, который она не считала моим.

Я был в ней разочарован. Мне было интересно, что и когда с нами произошло. Как.

– Скоро вернусь, мистер Бак, – сказал специальный агент Ремарк, –

Порно библиотека 3iks.Me