Пузырь причинной повествовательности- Читать онлайн

с другом в одном нижнем белье и включающие в себя риск позора, можно назвать предсказуемыми, то фантазии, связанные с более поздним эпизодом общения между героями уже в ясном сознании, — нет.

Микуру Асахине казалось, что положение рук героини в некоторые моменты разговора не случайно, что она как бы незаметно от спутника пытается стимулировать через одежду свои эрогенные зоны во время выслушивания его комплиментов. Понимая, что это нелепо с точки зрения сценария и является субъективной иллюзией, Асахина тем не менее не в состоянии была себя удержать от игр воображения, иногда толкуя аналогичным образом и положение рук киногероя.

Впоследствии это сформировало тайный фетиш в виде мечты быть пойманной за чем-то подобным или самой стать объектом чего-то подобного, хотя ввиду характера Микуру Асахины не имеющий шанса на воплощение».

— Кён!..

Она сглотнула слюну, глаза её были подобны уже двум аквариумам. Аквариумам, в которых плескалось отчаянье, трепет, а также что-то ещё.

— Что, Асахина-сан? — я продолжал улыбаться, хотя части меня уже хотелось заплакать. Очень похоже на то, что проверка подтвердит непреложное. — Мне этого хочется. Увидеть тебя.

«Игра недомолвками. Умолчаньями. Она не может быть твёрдо уверена, что я имею в виду именно то, о чём она думает. Но именно это, если то долбаное письмо не врёт, должно буквально лишить её остатков рассудка — сохраняющаяся до последнего тень надежды остаться в приличном образе».

Она чуть было не задохнулась, зажмурившись. Плечико её дёрнулось, а потом дёрнулось ещё раз. Правая рука, державшая прежде ложку, разжала пальцы и скрылась также под столиком.

— Кё-ёёён...

Асахина-сан застонала тихонько, положение её рук, скрещённых где-то под столиком почти в таком же положении, как у Ли До, не вызывало сомнений в том, что она делает.

Продолжая солнечно улыбаться, презирая себя за истинно подлую предусмотрительность, я извлёк левой рукой из кармана пиджака поляризационные очки и нацепил на нос.

Мир вокруг изменился.

Все отражающие поверхности, как и полагается при взгляде через поляризационные очки, почти перестали быть отражающими. Обычные зеркала стали чёрными. Зеркальное стекло столика — стало полупрозрачным тёмным стеклом.

И я видел ладони Микуру Асахины, невинной девушки-феи, прижатые к платью и открыто ласкающие промежность сквозь зелёную ткань, видел дрожь её коленей, пот её бёдер.

Кровь отхлынула от моего мозга.

Она открыла глаза и взглянула на меня, слабо покачиваясь, как будто даже не обратив внимания на очки. Меня бросило в стыд — и в то же время в озноб. Имею ли я право дать ей чётко понять, что знаю, что она делает?

— Да, Аса... Асахина-сан, — выговорил я почти беззвучно, чувствуя, что брюки мои вздуваются колом, что я теряю ясность ума. — Ты... так хороша... и так напоминаешь её...

— К-кёёён!..

Правая её рука под столиком, о святая невинность и вера в непроницаемость столика, сдвинулась под короткое платьице. Не веря своим глазам, я смотрел, как пальчики той, кто была для меня воплощённой богиней, касаются ленточки трусиков, потирают себя сквозь неё, сначала несмело, а потом всё решительней.

При этом она улыбалась, в глазах её стояли слёзы, а личико было залито пунцовой, но в то же время с губ её не сходила почти спазматическая улыбка.

— Ас... Ас... Ас-са-ахина...

Я не в силах был более сдерживаться.

Я должен был хоть чем-то отплатить ей, хоть как-то унизить себя, как унизилась в эту секунду она, просунув руку под столик в кафе прямо при посетителях. Или прекраснодушные доводы здесь не у дел, а истина в том, что гормоны уже не могли во мне умещаться?

— Аа-ааах... Асахина-сан!.

Ладонь моя под столом сдёрнула кольцо молнии вниз, проникла в ширинку. Это было безумием, безумием, несравнимым даже с началом этого дня, я вульгарно занимался самоудовлетворением пред воплощением самых высоких своих дум и надежд — даже не перед её фотографией и не перед её alter ego? — и ей это вроде бы нравилось.

Потому что она захихикала мелко, глядя на меня как на нашкодившего ребёнка, краска на её щеках сделалась ещё гуще, а пальцы её скользнули под лямочку трусиков и явно проникли глубже.

— Кёёё-ёёён!.. — она застонала тонче. — Кёёёён... Кён. Кён. Кён. Кён. Кён. Кён. Кён!!.

Асахина заёрзала на стуле, ладонь её, кажется, была под платьем уже целиком. Эта невиннейшая из всех девушек почти в открытую мастурбирует в общественном месте?

— М-микуру!..

Пальцы мои сжались на головке моего многострадального органа.

— Кёёёён!!.

«Я заставил тебя. Один только я».

Видя её раскрасневшееся лицо, слыша её разносящиеся уже чуть ли не по всему кафе стоны, я со всей отчётливостью осознал, что предал только что все свои высокие чувства, что не сдержал данных самому себе обещаний, что письмо с интимными тайнами могло быть проверкой, которую я провалил, но тем не менее не могу заставить себя о том пожалеть.

Глядя на мастурбирующую богиню, тихо стонущее божество, не будучи в силах остановить при этом собственную руку в штанах и сделать хоть что-либо путное?

— Да. Да. Да. Кёёёёёён!.. — Она приглушенно вскрикнула, даже почти что взвизгнула. — К-как хорошо-о-о-о-о...

От этих мыслей, от услышанных только что слов и так уж распиравшее изнутри мой пах пламя брызнуло наружу фонтаном испепеляющей лавы.

— М-микуру... Да!.. — Кажется, я сам вскрикнул. — О ками...

Сладкая патока захлестнула бельё, мутные огненные круги повисли перед моими глазами. Ммм, где это я? И почему у меня такие липкие пальцы?

Я моргнул.

Глядя на тяжело дышащую, постепенно приходящую в себя девушку, осторожно извлёк из своих брюк

Порно библиотека 3iks.Me