Мадонна и Ламантит- Читать онлайн

ли я единомышленником, или просто еще одним "сокамерником".

— "Реднек или Рокфеллер, инбридинг, похоже, универсален", - пробормотал я в ответ. - "Косоглазым вырожденцам в поло играть опасно".

Мы были вне конкуренции.

Марти, как я узнал, была женщиной в духе Марты Стюарт - от её руководящих амбиций до сухого, как пустыня Мохаве, чувства юмора. Как и великая миссис Стюарт, Марта Хаббл, урожденная Петровски, начинала жизнь со скромных стартовых возможностей, пройдя путь от рабочего района Питтсбурга до хорошо зарекомендовавшего себя колледжа и - в конечном итоге - до многообещающего брака с человеком, чья англосаксонская фамилия была немного более престижной, чем ее польско-литовская. У нее была работа в известном издательстве, где она уже сделала себе имя, но было принято считать, что это лишь вопрос времени, когда она уволится и начнет штамповать маленьких Хабблов.

На бесконечных вечеринках "Пирса, Бейтмана" мы с Марти обычно оказывались в каком-нибудь углу, где обменивались ехидными замечаниями и коротали время, выискивая совпадения с нацистскими причёсками. По сути, это когда вы сканируете толпу нью-йоркцев, выбирая различные стрижки Геринга, Гейдриха, Геббельса и Гитлера. В таком месте, как "Три оливы", переполненном тестостероном и дорогими средствами по уходу за волосами... ну, скажем так, это была богатая на мишени среда.

Пока мы с Марти тихо упражнялись в сарказме, наши супруги работали с толпой. Они шли разными путями: Эшли, которая все еще выплачивала свои студенческие кредиты, проводила большую часть времени, потягивая содовую и используя свои мозги и прямоту, чтобы завязать отношения с парнями в очень хороших костюмах. Тем временем Уинслоу - который, вероятно, отмечал большинство своих детских дней рождения в яхт-клубе или на поле для гольфа - проводил время, попивая джин с тоником и рассказывая скабрезные анекдоты своим бывшим коллегам по братству.

Трудно было не заметить разницу в классе. Эш пыталась пробить себе дорогу к образу жизни, который Уинслоу считал само собой разумеющимся; тем временем он плыл по течению, будучи уверенным в том, что в случае неудачи всегда найдется другой брат, другая инвестиционная фирма, другая вечеринка с коктейлями. И, если верить сплетням, в случае неудачи он всегда мог вернуться к маме с папой и толстой зарплате, "управляя" семейным фондом.

Такими были наши четверги: Эш рассекала воды вечеринки, как большая белая акула, Винни резвился рядом, как счастливый маленький тюлень, а мы с Марти пили коктейли, смотрели шоу и поглощали сплетни, как пара тихих анемонов. Это не был мой любимый способ времяпровождения, но Эш была счастлива, а Марти - весела, поэтому я не слишком жаловался на то, что мне приходилось надевать костюм и фальшиво улыбаться окружающим.

Наш брак был балансирующим действом, который выполняли два молодых человека со слишком требовательной работой и слишком важной связью, чтобы пустить ее на самотек. Это был брак тихого восхищения и восторженного возбуждения, принципов и компромиссов, таких, какие бывают у молодой пары, когда они смиряются с этим и закладывают основу для прибыльной карьеры, дома, детей и остальной американской мечты. Это было трудно, но мы работали над этим, и это шло нам на пользу.

Это не значит, что все было легко: у Эшли была склонность к ревности, которая казалась мне возмутительной, учитывая, насколько привлекательной была она сама. С другой стороны, у меня были свои проблемы с голубоглазым монстром: В городе с населением в восемь миллионов человек, где страх упустить большую и лучшую сделку был такой же частью жизни, как поездки в метро и хот-доги в грязной воде, мне было трудно поверить, что моя жена остановилась на мне... и, как ни странно, успокаивало то, что она так высоко меня ценит.

Гораздо большей проблемой было чувство справедливости Эшли. В офисе её мораль была гибкой - необходимая характеристика, если вы хотите пробиться на Уолл-стрит. Но в личной жизни Эшли чувство добра и зла было жестким и непоколебимым. Когда она чувствовала себя обиженной, Эшли вершила возмездие быстро, и её месть была - по крайней мере, на мой взгляд - запутанной, скрытой и дьявольской.

Обычно это происходило так: после того, как Эш убеждалась, что против неё совершили грех, она вступала в противоборство с нарушителем и излагала свои доводы, часто на повышенных тонах. В этот момент искреннего извинения - или серии извинений - и некоторой формы покаяния могло быть достаточно, чтобы вернуть баланс во вселенную. Но если преступник продолжал доказывать свою невиновность или недостаточно раскаивался, внутренний мститель Эшли вступал в игру.

На первый взгляд, Эшли позволяла спору заглохнуть, и жизнь, казалось бы, шла своим чередом. Однако на заднем плане она усердно работала - взвешивала доказательства, выносила приговор и спокойно назначала соответствующее, по её мнению, наказание. Не было ни апелляционного суда, ни отсрочки исполнения приговора, ни амнистии: Когда Эшли выносила свой приговор, ей не требовалось подтверждение со стороны, что она поступила правильно, и она отвергала любые доводы о том, что зашла слишком далеко.

Иногда я задавался вопросом, откуда у Эш взялось её извращённое чувство справедливости. Я предполагал, что это было следствием её детства, детства маленькой девочки, которая иногда оказывалась во власти четырех громадных братьев. Прямая конфронтация была бесполезна, жалобы родителям привели бы к тому, что её бы заклеймили как доносчицу - разрушительное оскорбление в доме, полном мальчишек. Я легко могу представить, как маленькая Эшли придумывает достойные наказания для своих братьев, а затем воплощает их в жизнь. А если в доме

Порно библиотека 3iks.Me