Наедине с дочерью Анной в сосновом лесу- Читать онлайн

тот час в моей голове невольно зазвучали строки некого современного поэта, искусно перефразировавшего слова из известной песни «Короля и шута» «Воспоминание о былой любви»:

Скрыт он под горой – чертог ледяной мой,

В нем царят лишь холод, лед, безжизненный покой.

В мрачном всём величье – я – криобог герой,

Там, в ледяных статуях, храню вечную любовь...

— -

Припев:

Я часто вижу в снах огромный ледяной чертог –

В нем властвую лишь я – холодный криобог,

Вкушая тоски смог...

И лишь снежные стражи окружают там меня,

Под блеск тысяч сосуль стоят статуи изо льда...

Здесь всё застыло навсегда...

--

Кто в чертог входил из красных девиц,

Быстро леденел от ног и до самых лиц...

Пусть каждую из них полюбить бы смог,

Но не в силах растопить их, ведь я криобог!

— -

Вот стоит одна – прекрасна, дебела,

Рядом с ней иная, полностью нага...

Я пытался им дать любви... тепла...

Но невольно заковал их в вечной силе льда!

— -

Припев:


Я часто вижу в снах огромный ледяной чертог –

В нем властвую лишь я – холодный криобог,

Вкушая тоски смог...

И лишь снежные стражи окружают там меня,

Под блеск тысяч сосуль стоят статуи изо льда...

Здесь всё застыло навсегда...



Прямо-таки переполняясь внутренней гордостью необыкновенного отца-защитника, я, продолжая вместе с дочкой лакомиться зефиром, так и обменивался с нею всплесками хмельного смеха, да сиянием счастливых улыбок!

— Папа! – наконец, покончив со своей закуской, вдруг страстно вспыхнула охмеленная Анна. – Так как, я стихия огня, позволь мне продекламировать любимый стих Гумилева?!

— Кончено, Ань! – охотно кивнул я, тоже доедая зефир. – Сегодня же твой День Рождения и, ты вольна делать всё что угодно!

Приободренная моей поддержкой, дочь сразу же вскочила на стройные ноги и, уставившись немигающим взором в неспокойную шевелюру костра, пафосно полилась на весь темный лес серебристым ручьем звонкого голоса:

Очарован соблазнами жизни,

Не хочу я растаять во мгле,

Не хочу я вернуться к отчизне,

К усыпляющей, мёртвой земле.

---

Пусть высоко на розовой влаге

Вечереющих горных озёр

Молодые и строгие маги

Кипарисовый сложат костёр

---

И покорно, склоняясь, положат

На него мой закутанный труп,

Чтоб смотрел я с последнего ложа

С затаённой усмешкою губ.

---

И когда заревое чуть тронет

Тёмным золотом мраморный мол,

Пусть задумчивый факел уронит

Благовонье пылающих смол.

---

И свирель тишину опечалит,

И серебряный гонг заревёт,

В час, когда задрожит и отчалит

Огневеющий траурный плот.

---

Словно демон в лесу волхвований,

Снова вспыхнет моё бытиё,

От мучительных красных лобзаний

Зашевелится тело моё.

---

И пока к пустоте или раю

Необорный не бросит меня,

Я ещё один раз отпылаю

Упоительной жизнью огня!

- Браво! – тут же вскричал я в сердцах, солдатом подскакивая на ноги. – Браво, Аня! Мне ещё не приходилось слышать гумилевское «Завещанье» в столь пассионарном девичьем исполнении! Ты просто умница! Браво!

— Спасибо, пап... - прошептала, казалось, потрясенная сама собою, Анна. – Мне очень приятно...

Я же, трепетно обняв дочь, да по-отчески поцеловав её в лоб, машинально, глухим гласом, уже сам полыхнул другим её любимым стихом из Набокова:

Её душа, как свет необычайный,

как белый блеск за дивными дверьми,

меня влечет. Войди, художник тайный,

и кисть возьми.

---

Изобрази цветную вереницу

волшебных птиц, огнисто распиши

всю белую, безмолвную светлицу

ее души.

---

Возьми на кисть росинки с розы чайной

и красный сок раскрывшейся зари.

Войди, любовь, войди, художник тайный,

мечтай, твори.

— Спасибо, пап... - поблагодарила Анна, целуя пухлым цветком уст мою щеку. – Да, мне тоже очень нравится этот стих...

— Хочешь, я продекламирую пару своих стихов в честь тебя? – спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— Конечно... - улыбнулась она. – Я буду только рада...

Не выпуская её из объятий, я слегка наклонился и, с чувством зашептал ей прямо на ушко:

Над землею бушуют метели,

Белым снегом покрыты леса,

Все ветра давно песни пропели -

Я один ещё пою про тебя...

Нестрашна мне свирепая стужа

И холодный, колючий мороз,

Знаю я, кто мне сейчас нужен,

И пою я не сдерживая слез...

---

Крепким льдом затянуты реки,

Снежный плед застилает поля,

Вдаль уносятся белые степи,

Над холмами кружится пурга...

Пусть навечно всё в морозе застыло,

Пусть давно солнце за тучи ушло,

Для меня Анна - пламя, светило -

Любовь к тебе дарует тепло...

---

Роты вьюг всё штурмуют деревья -

Вальс снежинок заметает дома,

Средь сосулек, снеговиков окруженья,

Я пою, Анна, всё пою про тебя...

И шагая вдоль железной дороги,

Выбрав путь за далекой мечтой,

Я однажды упаду в твои ноги,

В надежде остаться с тобой...

С сими последними сточками я упал перед ней на колени, да, обняв её талию, блаженно уткнулся лицом в тепло её живота. И, тут же, мои губы стали извлекать слова иного стихотворения:

В этой ночной темноте о тебе я снова грущу,

В этой ночной тишине твое имя я небу шепчу -

Я составлю твой образ из звезд, свои руки к нему подниму

И уйду в мир мечтаний и грез – о тебе свою песнь пропою...

Холодная зимняя ночь эту песнь о тебе унесет,

Мерцание сверкающих звезд её высоко вознесёт -

Она будет на небе светить ярчайшей полярной звездой,

И свет её не погасить – он всегда в моем сердце со мной...

— Благодарю, пап... - тихо промолвила Анна, ласково устремляя бледные пальцы в мои темно-русые волосы. – Прекрасные стихи...

Улыбнувшись друг другу, мы, вскоре, снова уселись на покрывало и, задумчиво уставились в пламя костра, каждый по своему смакуя в душе полыхающий вкус пестрых эмоций.

Из-за стиха Набокова, я невольно вспомнил, что Анна была давно увлечена художественным искусством, а значит, у меня до сих пор оставался шанс того, что, она, однажды, возможно «обессмертит» меня в портрете, который в будущем, навечно займет свое почетное место среди иных нетленных полотен Эрмитажа иль Лувра!

Дочь же, словно уловив мои мысли о непреходящих художествах, взяла веточку (ту самую с которой слопала свой

Порно библиотека 3iks.Me