Огонь и ветер- Читать онлайн

1. Двое в ресторане

— Я, Оксаночка, проехал пол — мира, где только ни бывал, но ни разу не видел живого бегемота. - Витольд Викентьевич пытался изобразить непринужденную беседу, но его спутница замечала, как чутко он следит за ней, стремясь понять, знает ли она правила ресторанного этикета: в той ли руке держит вилку, правильно ли берет бокал, умеет ли вскрывать устриц.

Оксана, дочь простого инженера — железнодорожника не понимала всех этих аристократических экзерсисов, не знала, какая от них польза, и, будучи за столиком с людьми попроще, позволяла себе милые вольности мимо этих строгих правил, но теперь был ответственный момент — напротив нее сидел ее будущий свекор, известный олигарх, и волей — неволей ей приходилось показывать себя с лучшей стороны и соответствовать моменту.

— Это я к тому, - продолжал импозантный, ухоженный мужчина, с которым разделить ресторанный столик мечтали тысячи женщин, - что хоть всю жизнь проживи, а всего увидеть и перепробовать не успеешь. Но вам повезло, - оторвал он сосредоточенный взгляд от серебряной ложки с черепаховым супом на молоке и глянул на красавицу, - только начали свою взрослую, девичью жизнь и вот вам сразу такой завидный жених, то есть, мой наследник Вениамин. Далеко не всякой особе выпадает такой счастливый билет, вы это понимаете?

Спутница не спешила с ответом, она положила вилку на тарелку, задумчиво посмотрела в близкое, высокое окно. Окно открывало чудесный вид на еловый парк с дорожками, мощеными серой брусчаткой, дальше было широкое русло реки с редкими, белыми теплоходами, над рекой остывал масштабный малиновый закат, развернутый веером на лучах ушедшего под горизонт солнца.

— Любовь - всегда счастливый билет, - тихо сказала девушка.

Собеседник молча и с интересом смотрел на нее, потом вздохнул, зачем — то переставил тарелку и заговорил снова:

— Не скрою, я дал себе труд изучить вас. Вы небогаты, но хорошо воспитаны, честны и умны, у вас прямой и открытый взгляд, а это многое говорит о человеке, и мне нравится, что вы думаете, прежде чем открываете рот. Свой вопрос я задал не из желания подчеркнуть нашу фамильную статусность и не из дешевого фанфаронства, но так уж вышло, что условия вашего с моим сыном брака несколько отличаются от общепринятых, вот я и хочу понять, правильно ли вы оцениваете ситуацию?

У столика словно из эфира соткался вышколенный официант с перекинутой через руку салфеткой, показавшийся Оксане длинным как мачта, он лихо тряхнул рыжей челкой и услужливо переломился, по очереди наполняя бокалы искристым шампанским. При этом он нереально круто заводил на интересную гостью свой зрачок и глуповато улыбался — сексапильность молодой блондинки бодрила его. Особенно ее декольте, неглубокое, но такое многообещающее с манящим истоком крепкой молочно — белой груди, ее бедра, игриво прикрытые юбочкой, пробуждающие самые смелые фантазии, ее большие глаза цвета молодой мяты.

— А в чем необычность нашего союза? Мы полюбили друг друга, хотим семью, хотим счастливо жить, все как у людей. - Пожала плечами молодица.

— Я уверен, что вы понимаете, о чем я говорю, но коли вы хотите прояснить мою позицию, что ж, извольте, я готов быть с вами откровенным. - Витольд отпил из бокала, вернул его на столик, промокнул губы салфеткой и продолжил:

— Ваш будущий муж Вениамин — младший из трех моих сыновей. Так уж вышло, что его воспитывала его мамочка с которой мы разошлись, когда ему было полтора годика.

Они жили в Варшаве, я строил бизнес в России, словом, я упустил его воспитание. А когда хватился, было уже поздно.

Моя бывшая супруга воспитала мальчишку изнеженным и избалованным субъектом, но хуже всего, что она вдолбила в его голову, что он талантливый поэт.

Поэт, понимаете?!

Витольд Викентьевич распалялся, комкал бумажные салфетки и бросал в тарелки, похоже мысли о сыне — поэте нешуточно бесили его. Меж тем он набирал разгон:

— Да ладно бы проза, я понимаю, это литература, она сейчас переживает ренессанс, появляются новые имена, неплохо продаются книги, но поэзия! Кому она сейчас нужна, кто ее читает? Какое имя можно заработать на этом нафталиновом жанре, про капитал я вообще не говорю.

Совершенно пустое занятие.

Пахло горячим шашлыком и свежими персиками, по всему периметру зала мягко зажглись желтые светильники, стилизованные под лампы — керосинки.

— Поймите, Оксана, поэзия отжила свое, и это — мое глубокое убеждение. Она закатилась вместе со своим Серебряным веком, где для нее были соответствующие предпосылки и своя среда.

— А мне кажется, что стихи теперь не звучат потому, что нет талантов. Появится талант, оживет и поэзия, - попыталась возразить собеседница. Но спутник ее не слушал, он возмущенно жестикулировал:

— Да ладно бы у Вениамина были способности, я бы это еще как — то понял, но там ведь ровное место, палку и селедку он рифмует запросто и выдает это за хорошие строки. Ну, вы читали его вирши?

Витольд Викентьевич ловко отрезал небольшой кусочек мяса по итальянски под томатным соусом, повертел его на вилке и отправил в рот

— У него есть удачные четверостишья, - защищала жениха невеста, оглядывая зал, ей нравился этот уютный интерьер, выдержанный в стиле русского трактира 19 - го века. - И вообще, какая разница, я ведь не за поэта выхожу, а за человека, за мужчину.

С эстрады послышались звуки, ансамбль начал подстраивать инструменты.

— Да в том - то и дело, что он не мужчина, милая вы моя! Мужчина

Порно библиотека 3iks.Me