ХОРЁК- Читать онлайн

весь тот ум. Кабы мне такой фарт, так и я бы не растерялся, теперь ходил бы гоголем.

II.

Юля приехала в Осиновку три дня назад, вечером в четверг, на все выходные, включая пятницу. Ромка встречал ее все на той же остановке автобуса, то и дело пускал взгляд вдоль лысого лбища бугра — не растает ли над ним белый силуэт автобуса. Юля была на университетских каникулах, но подолгу гостить у тетки Марии не могла, в будни возвращалась в город, где помогала маме, та работала фармацевтом.

Ребята неизменно встречались на остановке и шли по селу, взявшись за руки, на свободном плече Ромэо нес походную сумку своей девушки и слушал новости, которые гостья привозила из города, хотя эти вести по телефону уже были обсуждены неоднократно.

Ухажер мог бы встречать подружку на машине, у его отца был знатный легковой автопарк, среди которого значился и «Митсубиси» наследника, но тот нарочно выходил за околицу пешком, ему нравилось вот так за руку вести невесту по улице, да и путь от остановки до дома тетки Марии был коротким.

В тот раз наш герой узнал, что в городе была на гастролях Ваенга, Юля хотела пойти на концерт, но потом решила, что без Романа это будет не честно.

Отпрыск фермера все это уже знал, но ему было страшно приятно слушать красивый, чистый голос подруги, и заново переживать с ней то, что на неделе волновало ее.

В конце огорода маленького поместья тетки Марии, почти у самой реки, заметно покосившись на бок, коротал свои дни старенький овин, куда хозяйка со своим Хорьком складывала луговое сено.

И не было для Романа на свете строения желаннее, чем тот старый, замшелый сарай с мышами, соломенной пылью и крупными щелями в стенах, собранных из горбылей.

Именно в нем, на пышной перине свежего, душистого, мягкого сена и коротали наши молодые свои выходные вечера. Пожалуй, вся жизнь пройдет и упрется в смертное ложе, а не забудет Ромка этих ярких, тихих звезд в прорехах крыши, этого живого и ласкового журчания воды на камнях заброшенной, водяной мельницы и запаха Юлиных волос, который, смешиваясь с естественным ароматом сена, приобретал какой — то особо волнующий, запредельный оттенок.

Казалось, всю жизнь бы лежал, держал ее за руку, и пусть бушует и бесится мир, встает и заходит Солнце, текут бесконечные транспортные потоки по проспектам огромных городов, пусть разводятся и смыкаются мосты, и уличные музыканты на разных площадях производят разные мелодии, радующие толпу. Пусть кричат на разъездах составы, ныряют в тоннели электрички, пусть рукоплещут арены и молчат пирамиды, пусть шумят и шумят города, и низкие облака стремительно летят над миром, гонимые с горизонта веером солнечных лучей, да пусть он провалится весь этот мир, только бы мерцали звезды над овином, и яркая Луна высвечивала бы этот луг, и эту реку и белый туман, молоком текущий по ее руслу.

— Тебе не холодно, - беспокоился наш влюбленный герой, пытливо прощупывая ложе под собой. В тот раз сено было совсем свежее.

— Мне хорошо, - улыбалась в лунном луче девушка, мечтательно опустив веки, словно купая лицо в этом белом луче, с кувыркающимися пылинками:

— Сначала что — то в спину покололо, колючка какая — то попалась, теперь хорошо.

— Слава Богу, а то мне показалось вроде сено сырое.

— Тебе показалось, тетя Маша никогда сырую траву в овин не напрячет.

— Звезды какие — то острые, правда?

— Ага, как гвОздики торчат.

— Лучше, как «иголочки».

— А знаешь, кто — то сказал, что звезды — это свечи, которые горят по умершим. Умер человек, зажглась новая звезда.

— Красиво. Что ты читала на этой неделе?

Сельский романтик все так — же сжимал в руке запястье девушки, ладонь даже уже немного вспотела, но он все никак не решался перейти к более активным действиям и понимал, что давно пора, вышли все сроки, но не мог, и так, по сути, каждую ночь. То ли ступор, то ли робость, но вот не мог и все, вроде бы и сильно не волновался и контролировал ситуацию, а дальше слов дело не шло, упиралось в какой — то невидимый барьер.

— Ничего не успела прочесть, вот ничегошеньки, пару раз бралась за «Мадам Бовари», но всякий раз начинала болеть голова.

— Флобер. Да, жестокий реалист. А ты знаешь, Мурыс, что он стал писателем из — за эпилепсии?

— Нет, не знаю, - приподнялась на локте подружка.

— А еще он жутко любил путешествия.

— Не удивительно, их все любят, а такие одаренные натуры должны их любить тем более.

— А я Бродского читал «Письма римскому другу»:

«Вот и прожили мы больше половины,

Как сказал мне старый раб перед таверной,

Мы, оглядываясь, видим лишь руины,

Взгляд, конечно, очень варварский, но верный».

— Знаешь, Ромка, мне кажется, чтобы такие стихи должны быть созвучны жизненному опыту, - размышляла Юлия, задумчиво глядя в крышу, и яркие лучи бежали по ее лицу. - У нас с тобой его нет, Романтичек мой любимый, поэтому нам читать Бродского еще рано.

Где — то снаружи в прибрежных ивовых зарослях страшно ухнула птица, и хохот какой — то нечисти донесся со стороны кустов на другом берегу за темным омутом.

Студентка вздрогнула, прижалась к плечу любимого:

— Пора, рассвет уже.

— Давай еще полежим.

— Пора, потрогай у меня нос холодный...

Еще одна бесплодная ночь утекала из рук парня, как песок сквозь пальцы. Романтик несмело приобнял подружку за плечо,

Порно библиотека 3iks.Me