Ели мясо мужики, пивом запивали,
О чём конюх говорил, они не понимали...
Первый зимний месяц, ноябрь, уже укрыл землю белым одеялом. Солнце не показывалось из-за снежных туч, а днём и ночью прочно обосновался стабильный минус. Двенадцатого числа мы отлично отметили третье тридцатилетие Наташи (ведь после 29-летия женщина каждый следующий раз отмечает тридцатилетие, как минимум до климакса). Неумолимо приближалась дата принятия решения. Муж всё чаще и настойчивее звонил Наташе из Ингушетии, нервируя нас обоих, но разве что маленький Марк ждал его возвращения с нетерпением. Я уже давно накидал несколько вариантов развития событий, но представлять их Наташе побаивался: очень может быть, что само озвучивание этих предложений оборвёт этот хрупкий миг счастья, длящийся уже почти три месяца. И всё же точку бифуркации необходимо пройти.
Если ты не читал(а) предыдущие части саги, настоятельно рекомендую исправить это недоразумение. Если читал(а), то предлагаю высказаться в комментариях о том что будет происходить в последующих частях. На настоящий момент данная часть — крайняя из уже написанных. Так же приветствуются донаты автору на поддержание штанов и печеньки) 5536 9140 3350 2638 Тинькофф Елена Александровна Д
В субботу утром я проснулся раньше Наты и тихо заварил ей ромашковый чай. Конечно же все эти травки в чае очень слабо работают и их действие совершенно несопоставимо с тем уровнем стресса, что ей предстоит пережить сегодня, но пусть будет хоть какой-то допинг. Поставив поднос на одеяло, я нежно провёл рукой по волосам женщины. Та открыла зелёные глазки, сладко потянулась, зевнула и спросила:
— Юрка, а ты чего не в школе?
— Прогуливаю, — честно признался я. — Во-первых, ты меня вчера загоняла, надо было выспаться, а во-вторых — пей чай и поднимайся: нас ждут великие дела.
— Какие? — учительница села на кровати и, откинув одеяло, обнажила свои замечательные груди. Почти три месяца они в полной моей власти, а всё не могу привыкнуть: будорожат они меня.
— Увидишь. Просто доверься мне. У тебя есть полчаса на то, чтобы выпить чай, умыться и одеться в свой горнолыжный комбинезон и трекинговые ботинки.
— Куда мы едем?
— Не очень далеко. Поспеши, и никаких вопросов.
— Да, Хозяин, — кивнула женщина, отпив. — А почему чай ромашковый?
— Так надо, — отрезал я и ушёл в душ.
В машину мы действительно сели через полчаса. Такси повезло нас за город. В пути Наташа вся извелась, ёрзая на месте, тысячу раз порываясь задать вопрос, но всякий раз, натыкаясь на мой строгий взгляд, закрывала открытый для вопроса рот. Лишь когда машина въехала в ворота аэродрома и повезла нас между казармами и лётным полем, где уже стоял Ан-2 на лыжах, она поняла, куда и зачем мы едем. Глаза наполнились ужасом. Протянул руку и сжал её ладонь, сильно — женщину бил лёгкий мандраж.
— Спокойно, девочка, я с тобой, — сказал я.
Не так, чтобы это сильно помогло, но дрожь как будто стала тише. Классная взяла свой страх под некоторый контроль и относительно спокойно вышла из машины. Под руку я провёл её в казарму — длинное одноэтажное здание из бруса, без перегородок. Внутри было очень холодно: если снаружи — минус семь, то внутри, в лучшем случае — плюс пять.
Народу было не то чтобы много: человек десять-пятнадцать таких же перворазников, как она, ветераны в другой казарме кучкуются. Инструктор в оставшееся до вылета время заставлял новичков отрабатывать элементы прыжка на тренажёрах: покидание самолета – на макете дверного проема «Аннушки», приземление — через прыжки с полутораметрового металлического трапа на мат. Вдоль стены с потолка свисали подвесные системы для отработки нештатных ситуаций в воздухе, пустые.
Я прошёл с учительницей дальше, в маленький закуток, где сидел врач.
— А, Юрка! Кого привёл? — поприветствовал меня он.
— Привет, дядя Коля. Да вот, — я похлопал женщину по плечу. — Перворазница. Панически боится высоты.
— Это бывает. Ты тоже, кажется, боялся?
— Боялся, — кивнул я, сажая женщину на стул рядом с врачом. — Потому и прыгнул.
— Клин — клином вышибают, — кивнул доктор, протягивая учительнице градусник и делая жест, чтобы она сняла куртку для замера давления.
— У тебя-то это который прыжок?
— Сорок восьмой. Добил бы до полтинника сегодня, но... сам понимаешь.
— Понимаю, — доктор померял давление и обратился к женщине: — Всё хорошо, успокойтесь, милая девушка. Температура и давление у вас в норме, пульс учащён, но это естественно. Страшно, понимаю, но вероятность несчастного случая с парашютом значительно меньше, чем при поездке на поезде, и уж тем более — чем на автомобиле.
— Но она есть! На машинах и поездах люди ездят по необходимости, а зачем с парашютом прыгать? — у учительницы зуб на зуб не попадал от страха, и сейчас на неё напало многословие. —Зачем увеличивать вероятность, пусть и незначительно? Вообще, какой дурак выпрыгнет из нормально работающего самолета?
— Обычный дурак, — пожал плечами медик. — Как молодой человек, который вас за руку сейчас держит, чтобы вы меньше боялись. Или как я. У меня уже больше девятисот прыжков за двадцать лет. И не надоедает, доложу я вам. Небо — это как героин, только безвредно. Через час сами всё поймёте.
— Я и без героина этого вашего проживу, — пискнула Ната.
Я обнял женщину сзади за плечи.
— Наташ, до того, как ты лишилась девственности, ты, наверное, так же и про секс думала, — сказал я ей
Порно библиотека 3iks.Me