Детский дом-интернат (Части 1 - 4)- Читать онлайн

этом, со слезами, чуть ли готова на коленях стоять.

Да, конечно, в неё можно запросто влюбиться, но у меня уже стала Ирочка.

Наверно, та кассета до сих пор храниться у той девушки, с прекрасной армянской внешностью.

Получалось так, что почти все сотрудники были предпенсионного возраста.

Хотя ещё была парочка молодых воспитательниц из младших групп, но с ними не общался, не доводилось.

Сначала мы выпивали, без длинных и торжественных тостов, закусывали.

Мужики курили, глядели на природу вокруг нашего пригорка.

Говорили про водку, какая она была в советское время: «русская», «столичная», «пшеничная». Ещё была «московская» и «посольская», но это были элитные марки.

Только после первой бутылки они немного оживились.

Разгорячённый Юра так и сыпал подряд рассказами, баснями и небылицами, из своей богатой на события, жизни.

А воспитатель Андреич, поддакивал иногда, вставлял пару фраз, кратко рассказывал какой-нибудь случай, смешной или поучительный.

Я же в основном молчал, — что мог поведать им такого интересного из молодой жизни, умудренным опытом двум пожившим на свете дядькам?

Тогда не понимал, что происходит на самом деле.

Вроде обычная пьянка на природе, это да, но за ней скрывалось что-то важное и значимое, чего не мог познать в то время.

Если можно подобрать выражение, то это как инициация, или приобщение молодого адепта к секретам секты.

Уже потом понял правильно, — да, вступление в братство, посвящённых в таинственные дела.

На второй бутылке, мы все заговорили про работу, то есть про детдом.

У меня тоже развязался язык, для поддержания беседы.

Юра как всегда стал обсуждать тётю Фаю, потом Толика и его жену, как якобы видел, что они занимались любовью, в каком-то туалете.

А ему только дай повод, он и будет смаковать всякие скабрезности.

Андреич начал про своих подопечных, про тот случай с Рябовым.

Я тоже про кого-то, уже не помню про кого именно.

Обсуждали всех коллег, кого вспоминали в тот момент.

На третьей бутылке, Юра, почему-то заговорил про жизнь и смерть.

Да, да, не удивляйтесь, именно так и было.

Меня тогда это сильно напрягало в людях.

Веселье, тут трах-бах и начинают про такое, будто на поминках.

— А я знаю, как умру, где меня закопают, вон там, — Юра, показал рукой на одну точку, в открывавшемся виде на живописную местность.

Воздух стал сер, солнце прикрылось пурпуром, верхушки деревьев позолотило цветом заката.

Андреич и я, принялись его утешать. А он ни в какую не желал останавливаться.

Он начал рассказывать что-то такое, похожее на сказку.

Я внимал, открыв рот. Андреич тоже слушал, поддакивал, но по его виду, становилось понятно, что он слушает сказ не в первый раз.

Только он каждое время рассказывает ее по-новому, с добавлением чего-то другого. Юра много тогда бормотал странного: про каких-то язычников, древних богов, призраков, сказку про Дом, про его душу, про тайны: маленькие и большие.

Про какой-то великий праздник, на Зелёной Горе, а Юра мечтал попасть на него, на тот праздник, ведь он бывает только раз в сто лет.

Тут я подал здравую мысль, так как оставался самым трезвым, что настала пора разъезжаться по домам.

Да ещё порядком стемнело. Мужики согласились. Кое-как мы собрали вещи, погрузились в «москвич». Андреич вёл машину потихоньку, на маленькой скорости, держа руль твёрдой рукой. А руки у него не дрожали, да и сам он был почти трезвым. Внутри себе досадовал, что так не довелось разузнать о нём больше. Андреич подъехал к дому Юры, я вышел из машины, Андреич тоже, мы вдвоем аккуратно потащили Юру в дом. Он стал совсем никакой.

Оставили его в сенях, в прихожей. Там родители и Евдокия, они уже сами разберутся.

— Тебе куда, — спросил меня Андреич.

— Мне в детдом.

— Может подвезти?

— Спасибо. Нет, лучше прогуляюсь.

— Как хочешь. Ну давай, пока.

Мы попрощались, и он уехал.

Я шёл по необитаемой тёмной дороги, любовался миром, который окружал меня, глядел в небо, думал о жизни на далёких планетах

Это была совершенно другая реальность.

Потом думал про Юру, что он живет тоже в другой реальности, где существуют язычники, разные тайны из сказки, обряды, праздник, который один раз в сто лет.

Потом про детдом, про тех, кто живет в нем.

У них, — у детей, ребят и девчонок, тоже была своя реальность.

Эта реальность растворялась, как только они все оказывались в столярке.

В нашем заколдованном месте.

Они не любят рассказывать о себе, о своем детстве, о своем прошлом.

Наверно там было много ужасного, для психики.

Поэтому они, Фадин, Ира, Серый, многие другие, говорят о желаниях, которые есть — мечты.

Они говорят о школе, о злобных училках, о детском доме, и о доме, который когда-нибудь будет у них. Когда будет дом. Настоящий и родной

Но они стесняются об этом долго говорить, поэтому обсуждают только предстоящий выпуск старших групп, где воспитанникам исполнилось: 18, 17, и 16 лет. Тут меня просят рассказать, какая она жизнь там, вне забора детдома.

Я не отказываюсь, отхлебнув джин тоника в жестяной банке, начинаю рассказывать:

«В молодости был волонтером. Хотя раньше так не называлось, не было таким разрекламированным движением, — я волонтер. И это звучит гордо.

Согласен. Гордо, но как-то не очень. В то время, чтоб выжить, мать с бабушкой устроились на работу в управление социальной защиты.

Работа заключалась в том, что сотрудникам волонтерам, предписывалось получать продукты в советских магазинах, развозить их по домам.

А в этих домах проживали одинокие пожилые люди лет за 70, инвалиды, прочие ветераны. Для них поставлялись дефицитные продукты на дом: молоко, хлеб, колбаса, чай, мясные изделия. Всё вкладывалось в огромные сумки и коляски.

Вес был огромный, поэтому волей-неволей

Порно библиотека 3iks.Me