они переместились на диван, где расположились за десертом с шампанским. Эмма была в прекрасном настроении, она болтала и смеялась, расспрашивала его об успехах в университете, и ничуть не возражала, когда сын говорил ей комплименты или слегка ее касался. Дэвид вспомнил, как она в машине подкрасила губы: легкий, небрежный, но по-женски отточенный жест, преисполненный глубоким эротизмом — губы чуть расходятся, обнажая кончик языка; помада скользит по атласной поверхности, чуть увлажняя ее, поблескивая, когда на лицо падает отблеск света от рекламных щитов и уличных фонарей; едва слышится звук «па...», когда мама чуть поджимает губы и потом слегка потирает ими.
Сейчас Дэвид сидел на диване рядом с той женщиной, которую долго и безнадежно хотел. Это был один-единственный животный порыв, первобытный рефлекс, внезапно накрывший его; все, что все эти месяцы копилось в нем, вдруг вырвалось наружу демоническим потоком. Он резко напрягся, вцепившись пальцами в диван, и Эмма, видимо, что-то почувствовала — то ли по едва сдерживаемому напряжению тела, то ли по застывшему взгляду, — остановилась на полуслове и глянула на него.
— Дэвид, что с тобой?
Но было уже поздно. Точно так же, как захватывал свою добычу древний воин, так же и Дэвид схватил свою мать и, крепко прижав к себе, прильнул своими губами к ее рту. Эмма от неожиданности на секунду опешила, но потом возмущенно замычала и забарабанила руками по его груди, однако ее растерянность оказалась роковой. Парень быстро поднял ее с дивана, развернул и, приподняв за попу, потянул к подлокотнику, одновременно подтягивая наверх юбку. И только оказавшись разложенной на широкой плоской кожаной поверхности, женщина поняла, что происходит, и резко задергалась, взвыв от осознания того, что сейчас с ней будут делать...
Дэвид уложил ее на край, чтобы попа чуть повисла в воздухе, а ноги как можно шире разъехались по обе стороны от него, и с силой прижал ее тело к мягкой коже.
— Дэвид, ты что делаешь!? Отпусти меня немедленно!!! — Эмма яростно трепыхалась, пытаясь освободиться от стальных объятий. Но в ответ до нее доносился только утробный животный рык обезумевшего от похоти молодого самца.
Послышался треск разрываемой белоснежной блузки, юбка гармошкой была собрана на бедрах, и она почувствовала между ног горячую мужскую ладонь, схватившую ее интимное устье. «О, Боже! Нет!!!» — мелькнула в голове мысль. Она попыталась было сжать ноги, чтобы хоть как-то избежать неизбежного, но цепкая рука резко раздвинула ее ягодицы и безжалостные пальцы проникли в обе ее интимные дырочки. В глазах потемнело от резкой боли.
Сын вошел в нее одним сильным ударом, сразу и до конца, совершенно не заботясь об ощущениях своей жертвы. Женщина почувствовала, как ее словно вспарывают горячим инструментом, насаживают на острое копье, разрезая на части, и, еще раз резко дернувшись, громко застонала — не столько от возникшей боли, сколько от позора и унижения. Ее, суровую бизнес-леди, вселяющую страх и трепет в подчиненным в самой крутой финансовой компании мира, в ее же квартире насиловал собственный сын!!!
Но Дэвид ее не просто насиловал. Распяленую на диване Эмму, с задранной юбкой и разорванной на ошметки блузкой, он драл ее, долбил со всей силы, употреблял так, как древний викинг пользовал пленницу, захваченную в какой-то прибрежной деревне во время разбойничьего набега, спеша реализовать все свои комплексы и страхи, продемонстрировать всю свою мужскую силу, излить в нее безумную первобытную похоть и страсть.
После того, как ее насадили на горячий твердый детородный орган, сопротивление Эммы ослабло. Еще немного подергавшись, она прикрыла глаза и просто тихонько подвывала, прикусив губу, пытаясь не думать о сильных и частых глубоких ударах сзади, и о крепких руках, державших ее. Женщина ритмично скользила на подлокотнике дивана, кожа которого стала мокрой от пота и любовного сока, а твердый стержень беспрепятственно проникал в нее до самой матки. Громкие хлопки плоти о плоть, раздававшиеся одновременно с мужским рычанием и приглушенными подвываниями насилуемой женщины, лишь добавляли развращенности в этот торжественный гимн величественного грехопадения.
Вдруг в эту симфонию развратной безумной страсти ворвались громкие шлепки — Дэвид просто обезумел, шлепая ладонью по обнаженному задку своей матери, одновременно ускоряя свои движения. Эмма глухо замычала и вскинула голову, вновь стремясь сорваться с этого горячего похотливого крючка, но ее сын, словно предчувствуя приближение оргазма, просто схватил ее за волосы и начал еще сильнее вколачивать свой член в интимные глубины терзаемой матери. От такого напора Эмма закричала и чуть не слетела с дивана.
Казалось, парень спешил насладиться ею как можно быстрее, торопился так, будто все происходившее — это какое-то наваждение, аномалия, чудо, неожиданность, счастливый случай, который никогда более не повторится. Ему хотелось ощутить его до конца, пропустить это острое наслаждение через каждую клеточку своего естества, прочувствовать острое счастье физического обладания не просто зрелой и очень сексапильной дамы, а самого любимого человека на свете. Именно осознание того, что это его собственная мать, и придавало этому действию дополнительную, ни с чем не сравнимую, остроту.
Эмма полностью растворилась в жестоком развратном процессе, почти полностью утратив связь с реальностью. Ей казалось, что все это происходит не с ней, что она лишь безучастный зритель, который наблюдает за событием со стороны, казалось, что ее душа, разум и тело разъединились, оказавшись по разные стороны развращенного безумия. Но где-то на задворках своего сознания женщина уловила, что в то время как разум отстранился, не желая оказаться в
Порно библиотека 3iks.Me
2633
20.08.2024
|
|