так, да... - довольно протянул Павел, когда в дополнение к поцелую, на конец его члена хлынул раскаленный поток наслаждения, - Давай, шлюшка, давай...
Волосы лезли ей в глаза. Запах в миг пропитал не только все ее лицо, но и все внутренности носа... но ей нравилось. Ей было хорошо. Она целовала колечко, кончиками слюнявых губ хватала выпирающую плоть, посасывая и смакуя.
— М! М-м-м-м!! Ах... ах... м-м-м! – будто дойная корова, сопровождала она каждое свое действие мычанием искреннего удовольствия, выплескивая несоразмерное количество соков на свежее одеяло.
Одной рукой она массировала каменные от скопившейся спермы яйца Павла, а другой нарочито медленно надрачивала покрытой пленкой собственных слюней член, плюющий смазкой на ее груди и напрягающийся от каждого поднятия корпуса живот.
Где-то на уровне рефлексов, подставляя себя для спаривания, мама непроизвольно развела в сторону ножки, надеясь на содействие партнера... но никакой реакции не последовало. Павлу было плевать.
— Язычком, сучка, язычком!
— М-м... А-А-АМ! – аппетитно чавкнула мама, присасываясь к грязному сфинктеру.
Пару размашистых движений, перегоняющих слюни от нижнего края к верхнему и мама, вдохнув полным носом будоражащий запах, с натягом засовывает язык вовнутрь, сходя с ума от сладковато терпкого вкуса.
Павел содрогается и с рычанием высвобождает скопившееся содержимое члена, сплевывая меж маминых грудей целое море желтоватой кончи, медленно потекшей по бокам и по ходящему ходуном от сдавленных стонов наслаждения животику, заливная липкой массой шрам от кесарева сечения.
Искореженным деревом поднимались к сокрытому полутьмой потолку завитки сигаретного дыма.
Где-то вдалеке продолжали, как ни в чем не бывало, шелестеть листвой заросли инжира.
Тишина, лишь изредка нарушаемая чавкающей мамой, неспеша проникла в своды разгоряченного номера, заполняясь въедающимся запахом табака, на замену солоноватому покрову потных совокупляющихся тел.
Мама не чувствовала ни то, ни другое. В ее носу и рту, как, верно, и в сознании, безраздельно правил аромат влажного очка, отдавая то сладостью, то тошнотворной тяжестью и принуждая вновь и вновь мысленно возвращаться к произошедшему...
Она умастилась между расслабленными, по-хозяйски раскинутыми ногами Павла, который развалился на кровати со слабым огоньком почти докуренной сигареты. Демонстративно приподняв избитые ягодицы, как ей было приказано, она продолжала работу ротиком, уже успев нежно высосать все залежавшиеся остатки и теперь просто ублажая опадающий орган, одновременно и ожидая следующего акта, и борясь с безграничным... безграничным желанием склониться в унизительно мольбе дать ей кончить.
— Ну-у, - неохотно выдавил Павел, забрасывая сигарету за рифленое стекло пепельницы, заботливо перенесенную Светланой из туалета на прикроватную тумбу, - Надумала чего? Есть что сказать?
Мама, совершив уставшим язычком полный круг по стволу почти упавшего члена, покоящегося в ее рту, вынула его со сладким причмокиванием и отрицательно мотнула головой.
— Хех, - ухмыльнулся Павел, вставая, - Ну, ну. Тогда, пиздуй. Как мое очко по тебе соскучится, наберу.
Чиркнув зажигалкой, он пошуршал висящими на стуле джинсами и, выудив несколько купюр, небрежно бросил их на все еще приподнятую мамину жопу.
— Молодец, шлюшка, хорошо сегодня отработала.
Проснувшись, я еще долго лежал в кровати, по уши укутанный одеялом, боясь повернуться лицом к комнате и узнать судьбу "кота Шредингера" - есть ли мама в номере или нет.
Поочередно перебирая в голове события, произошедшие за эти несколько дней, я робко вслушивался в окружающее пространство, пытаясь досрочно выяснить, с чем мне придется столкнуться. Иногда мне казалось, что я отчетливо слышу мамино дыхание, чуть заглушенное, завесой из подушек и одеял. Иногда явственно понимал, что в номере я один, а мама... уже давным-давно давится членом Дениса в какой-нибудь пляжной кабинке, широко расставив согнутые в коленях ноги и поглаживая руками этого...
Член качнулся, до боли натягивая плотную головку и я позволяю себе немного подрочить, вертя в сознании яркие образы стонущей мамы под неумолимым натиском Дениса, но практически тут же прекращаю, вспоминая вчерашне-сегодняшнюю ночь и теплое дыхание моей мамочки на собственных яйцах... сперму на ее загорелом плече... лежащий на ее щеке кончающий член...
Шуршит успокоившийся после ночных завываний ветер.
На перилах балкона всполошилась осмелевшая птица, выверенными маневрами головы очищая клюв от кусочков забродившей мякоти.
Я оборачиваюсь.
Никого.
Одеваюсь. Заправляю кровать, борясь с сильным возбуждением и запрещая себе дрочить пока... собираю рюкзак, готовясь к очередному походу подальше от всех этих новшеств в собственной семье и событий, непременно въедающихся в мое и без того мутнеющее сознание.
В процессе рытья в шкафу на предмет чистых плавок, останавливаюсь. Спускаюсь на полку ниже. Аккуратными движениями рук перебираю мамины вещи, силясь найти что-нибудь... что-нибудь такое... мамино...
Встряхнув головой, прогоняю прочь нерешенную головоломку. Как я... Что мне делать? Нужно ли мне бороться с этим желанием, с этим возбуждением? Или... или мама сама нарушила все рамки первой? Ну, да, нарушила, но... но, ведь, не со мной же она их нарушила. Это все не должно быть так. Все лишь случайности, которые, конечно же, не случайны.
Мне должно быть стыдно? Должно? Потому что мне не стыдно.
Это был скрип?
Я замираю, прислушиваясь к звукам, так настойчиво перекрываемым разогнавшимся стуком сердца.
Тихо подкравшись к стене, припадаю ухом, в надежде и страхе вновь услышать грязные фразы, завернутые в тембр знакомого голоса.
Словно безумец, вновь иду проторенной тропой, к тому самому месту, где произошло это чудо... чудо? Катастрофа. Катастрофа? Раз за разом я бегаю туда, в надежде увидеть что-то снова. В надежде уж точно понять и разобраться, если столкнуть с этим второй раз.
Балкон. Провал между двумя островками безопасности. Привычным рывком перемахиваю на соседний уступ, как вдруг... нога проваливается, и я устремляюсь
Порно библиотека 3iks.Me
2533
25.09.2024
|
|