Дверь, наконец, поддалась и Светлана Степановна шагнула в номер, проверяя первым делом, не спит ли еще ее горячо любимый сын, по привычке укутавшись в одеяла с головой.
Не обнаружив его в ожидаемом месте она, с уже нескрываемой раздраженностью и злобой, шваркнула кожаную сумочку цвета жженого кофе на обувницу и принялась маниакально рытья в ее содержимом, смяв в плотно стиснутом кулаке пропитанные потом купюры.
Неужели у него забыла? – вздрогнула мама, перепроверяя взятый скромный скарб по третьему, а то и по четвертому кругу, – Как же... как же я могла? Да я же, вроде, даже не доставала его...
Сама мысль о том, что ей придется вернуться за телефоном в номер Павла, бросала ее в приятно разливающуюся по телу дрожь, заканчивающуюся всплеском зудящей неги в сокрытой трусиками области, которую она прекрасно ощущала, поочередно подтягивая натренированные ножки, для удобства снятия светло-серых кроссовок.
— Так... так, сейчас надо умыться... надо привести себя в порядок... - блуждала мама по заглушающим острую неудовлетворенность планам, - Я... я просто возьму телефон. Мне нужен мой телефон, и я не буду... я не буду и не должна... ни в коем случае не должна...
Против воли, в ее голове возникали на удивление четкие картины того, как она возвращается к потускневшим цифрам «42», как, нахмурившись, заходит в отдающую потом и семенем комнату, не терпящим отлагательств голосом, требует свой телефон обратно...
— А-ах, - едва слышно заскулила мама, машинально запуская руку за плотно прилегающие к животику джинсы.
В ее воображении Павел улыбается, со свойственным ему высокомерным удовольствием наблюдая, как она медленно раздевается, униженно стягивая с себя одежду и нижнее белье. Его рука ходит по возбужденному члену, пока лишенная всей гордости женщина опускается, сгибая ноги в коленях... не отводя взора, аккуратно раздвигает половые губы, открывая на всеобщее обозрение пылающий... пульсирующий желанием разъебанный тоннель, с края которого, до самого пола, протягивается тонкой нитью капля вязкой смазки.
— Прошу, - говорит мама в своих наваждениях, шепотом повторяя слова наяву, в пустой и холодной комнате номера, - Прошу... умоляю... умоляю, дайте мне кончить. Дайте мне кончить... умоляю! Умоляю!!
За весь непродолжительный период пока мама прибывала в номере, я так и не пошевелился, будто бы слившись спиной со стенкой, запрятанной глубоко в недрах подкроватного пространства.
Я не знал, чего именно хотел добиться, запрятавшись здесь...
Нет, конечно, я прекрасно понимал, что именно я хотел увидеть. Понимал, к чему подталкивало меня избавленное от рамок приличия возбуждение, которое ширилось и росло, росло и ширилось до невозможных пределов с момента начала нашего с мамой отдыха... но... что дальше? Что мне делать с этим? Как будет правильнее? И как жить потом?
Я слышал, как мама бродит по номеру. Слышал, как громко шлепнула она сумкой, как неистово рылась в вещах, гремя соударяющейся пудреницей, помадой и расческой в поисках, как я догадался, пропавшего телефона. Донесся до меня и слабый, но не менее сладостный то ли вздох, то ли стон... и звук расстегивающейся ширинки на ее джинсах...
Я не реагировал. Нет, я не боялся выдать себя, не боялся, что она может заметить какое-то движение... не боялся этого на данном этапе, так как уже заготовил пару-тройку отговорок и отшучиваний. Я жаждал большего. Желал вновь быть свидетелем того, что разглядел в лунном блеске той ночью... терпеливо ждал, пока мое нахождение под кроватью перерастет из глупости и странности во что-то ужасное, неудобное... во что-то преступное.
Размышляя о собственной морали, я вдруг услышал обрывок маминого шепота и моментально похолодел от осознания того, что еще один запретный миг намертво отпечатается в моем сознании, раз за разом всплывая яркой вспышкой в нередкие моменты самоудовлетворения.
—. .. умоляю... дайте мне кончить. Дайте мне кончить... умоляю... умоляю...
Диссонанс грязной, непомерно пошлой мольбы и теплого, родного голоса заставил меня осторожно выглянуть из собственного укрытия. Сердце будто бы выдавало меня чечеткой глухого стука, а член, казалось, вот-вот пробьет днище кровати.
Мама все также стояла в прихожей. Одной рукой она упиралась на ходившую ходуном обувницу, а второй активно двигала в промежности, методично натягивая темную ткань стринг.
Ее брюки были спущены до самых щиколоток. Ноги с плотными загорелыми ляжками, полусогнуты и широко разведены. Она дрожала, периодически вытягиваясь на носочках и наседая на бедную обувницу. Тяжело дышала, перемеживая скулеж с томными стонами, слишком возбуждающими, слишком пленительными для меня... Глаза плотно сомкнуты, ротик приоткрыт в немом крике, а носик чуть сморщен...
— А-Ах! У... умоляю... - шептала мама, запуская руку чуть глубже.
Она сменила позу и мгновение спустя по номеру поползло влажное хлюпанье... по движению ее руки и общему напряжению, я понял, что мама отказалось от активных поглаживаний и, наконец, трахала разогретое лоно сомкнутыми пальцами...
Я не мог терпеть. Наплевав на осторожности и изначальный план, я впился в уже готовый кончить член и принялся выдрачивать всю не принимаемую, но тянущую к маме похоть, силясь как можно быстрее достичь мига разрядки... но, внезапно, все закончилось. Мама остановилась... съедаемая судорогами, пыхтящая от застревающих в груди постанываний, она остановилась, всем телом повиснув на предмете интерьера...
С трудом остановив себя, мама вцепилась в имитирующую дерево фанеру, съежилась и ждала. Ждала, пока успокоится ее раздраженное ненасытное лоно...
— Не так... - выдохнула Светлана, - Не так... только не так...
Скинув опутавшие ноги джинсы, она, сжав кулаки, шмыгнула в ванную, тут же, с облегчением, выдохнув от обнаруженного промеж оставленных тапочек темного прямоугольника потерянного телефона.
Она
Порно библиотека 3iks.Me
2592
05.10.2024
|
|