Лошадки! О нежданных встречах и житейской мудрости (Полная версия)- Читать онлайн

собирались положить его под животное.

— ААААА!!! Не надо, прошу! Только не это! Вы же уже меня наказали! – Орал он, едва не срываясь на плач.

Из темноты повязки раздался другой голос - охотницы.

— Не стоило нам дерзить, малец. Ой не стоило! Тем ты заслужил новое наказание.

— Я больше не буду! Умоляю, уберите его! Уберите... Убе... ВАААААА!!! – Крик Калеба надломился плачем. Парень замотал головой, разбрызгивая слёзы.

По своему обыкновению, бойкая воровка вклинилась в разговор:

— Да не парься ты так! У него только чуткааа больше наших! Разок вдует – не заметишь!

Бывший парень, а ныне подстилка мужедев, хотел возразить – ему было что! Но вместо возражений он лишь промямлил что-то сопливо-невразумительное:

— Н-нееет... как можно... он же... он же... так нельзя... со зверьми нельзя...

Резкий всхрап заставил его испуганно умолкнуть, голый живот обдало горячим смрадным дыханием. Калеб буквально чувствовал, как похотливый, но совершенно лишённый разума взгляд скользит по его беззащитному телу. А затем, к его растущей панике, останавливается прямо на испуганно сжатом анальном кольце.

Дыхание коня обдало промежность Калеба горячим облаком. Большие мясистые ноздри с шумом втянули доносившийся от задницы запах мази. Теперь, к своему ужасу, маг понял, что это была за мазь – выделения течной кобылы. Для ведомого инстинктами зверя, что познавал мир прежде всего обонянием, этого было достаточно.

Раздалось довольное ржание, что-то большое переместилось вокруг и над ним, жалобно скрипнул притащенный недавно стол. Затем, на его пах и живот легло что-то огромное – и горячее, куда горячее тел дренеек. Воздух наполнило вонью прелого сена и навоза, и едким запахом конского пота – смрад, который останется отпечатанным в его памяти до тех пор, пока таковая будет существовать.

Маг завыл от ужаса перед неизбежным, немыслимым насилием. С трудом, но его гордость могла пережить принуждение со стороны дренеек – могучих, прекрасных дочерей древнего и гордого народа. Он бы мог сделать вид, что ничего не было, днём отводя от родных и друзей полные стыда глаза, а ночами пряча слёзы ночных кошмаров. Он бы придумал убедительную историю, почему его поведение вдруг резко изменилось. На худой конец, он бы выкинул все свои сбережение на конфиденциальный визит к магу-мозгоправу.

Но это? Быть покрытым против воли тупым грязным зверем, что даже не был способен на подлинную похоть и лишь искал дырку для ебли? Стать меньше, стать ниже животного, его безвольной игрушкой, не способной достучаться до отсутствующего разума насильника даже мольбой?

Чувствуя, как жеребец над ним двигается, скользя своим горячим органом всё ниже по его животу, Калеб уже не выл. Растеряв последние крупицы собственного достоинства и воли, он лишь протяжно, жалобно скулил.

А затем горячий член жеребца нашёл свою цель меж раздвинутых ног юноши. И чувства Калеба разорвались от чужой, звериной теплоты, заполнившей измученные потроха. Зверь овладел им.

А вместе со зверем, им овладело осознание. Содрогаясь, визжа и завывая от грубых толчков, безвольно трепыхаясь под вонючим телом, он вдруг понял одну вещь. Он больше не был молодым, подающим надежды волшебником. Не был сыном уважаемой купеческой фамилии. Он даже больше не был человеком. Его низвели до уровня игрушки для мастурбации, какой конезаводчики собирали сперму племенных жеребцов на расплод.

Такого унижения он просто не мог вынести. В полном отчаянии, какое не мог представить себе даже в самых страшных кошмарах, он зашёлся жутким, безумным воем. В этом звуке корчащийся в муках рассудок сквозь крики и всхлипы вытягивал единственную ноту, без слов умоляя своих мучительниц о милосердии – спасении или смерти, ему уже было всё равно. Мольбы, судя по довольным, понимающим улыбкам дренеек услышанные – и проигнорированные.

А жеребец всё двигался в его тугом и тёплом нутре. В движениях зверя был напор, который и не снился дренейкам – станок отзывался скрипом, а натянувшиеся путы впивались в тело. Вкладывая с каждым толчком-ударом члена свой колоссальный вес, зверь добивал до тех глубин, которые было трудно достать даже краснокожей с её великанским органом. Играючи прорвав сопротивление сфинктеров, пенис коня натягивал на себя кишечник, как носок. Проникая до упора, где толстая кишка делала резкий поворот, он буквально сбивал дыхание, ударяя в лёгкие сквозь туго натянутые стенки кишки и диафрагму.

Это была чистая агония, какую не сумели доставить даже рогатые. Повязка на глазах отсекала зрение, заставляя организм отдать все силы другим чувствам: слуху, обонянию и конечно же осязанию. С обострёнными чувствами, Калеб ощущал эту новую пытку с каждым рывком беспощадно сдвигаемых с дороги органов и тошнотой в желудке, на который давили набиваемые конским членом потроха. Даже сбитым сердечным ритмом от частых фрикций, что останавливались в считанных сантиметрах от отчаянно колотящегося сердца. Каждое движение зверя отдавалось рвущей рассудок болью, заполнявшей всё брюхо целиком. Смрад зверя заполнял ноздри, а ржание, что так и кричало довольством – уши.

Всё, что оставалось бывшему магу, это выть в отчаянии и муке, пытаясь не сойти с ума.

Вокруг него, не произнося ни слова, пятеро дренеек голодным глазами следили за каждым движением конского фаллоса, что пробивался под кожей живота длинным бугром. Их чуткие длинные уши улавливали каждый всхлип, вскрик и вопль, и мерзкую влагу звуков, с которыми громадный орган жеребца ходил в податливой юной плоти.

Их крепкие руки гуляли по собственным вздыбленным членам, и то одна, то другая мужедева достигала пика. Порой извержения их семени были столь сильны, что тугие струи покрывали несколько шагов между ними и

Порно библиотека 3iks.Me