В клетке ГУЛАГа- Читать онлайн

В 1937 году, я Вера Михайловна Лазуткина жила в Ленинграде. Работала на Кировском заводе чертежницей. В начале того года у меня родилась дочь. Мы с мужем были счастливы и не могли нарадоваться на своего первенца. Но 28 июля к нам на квартиру пришли двое мужчин в штатском. В это время, я собиралась кормить грудью свою крошку. Они сказали, что меня вызывают в НКВД РСФСР, по Ленинграду находящимся на Литейном проспекте и велели поторопиться. Машина ждала у подъезда. Я передала дочку племяннице и пошла с ними, надеясь скоро вернуться…

В НКВД, я просидела более часа. Я знала, что моя малышка голодная, кричит, и попросила отпустить меня ненадолго, чтобы покормить ребёнка. Но меня не стали даже слушать. В НКВД меня продержали допоздна, а ночью увезли в тюрьму в Кресты. Вот так моя маленькая дочка осталась, без материнского молока, а мне больше не удалось испытать чудесной материнской радости. Я не могла представить себе, за что такая жестокость, ко мне и к моему ребёнку. Как можно так бесчеловечно разорвать единое целое - мать и дитя...

С первых же дней прихода к власти большевики решили сразу «Убить двух зайцев»: вырвать из среды народа самых честных, совестливых и умных людей, поскольку «Быдлу» намного легче внедрить в мозги любую, даже самую безумную идеологию, а заодно создать из них бесплатную рабочую силу. Использовали при этом малейший повод, раздутый затем, до «Контрреволюционной деятельности».

Поначалу, ещё на заре Советской власти, подобное в основном касалось мужского населения страны, поскольку мужчина более способен на организованное сопротивлению режиму. Но к середине 30-х годов большевистская власть всполошилась. Она поняла, что её врагом в большей мере, чем мужчина, является женщина! По той простой причине, что её мировосприятие, её характер, взращённый в большинстве своём православным укладом жизни, изменить намного труднее, чем у мужчин. Ибо женщина воспринимает окружающую действительность не столько разумом, сколько сердцем. И если мужчину с помощью такой «Науки», как марксизм-ленинизм, можно было убедить в оправданности насильственного отбора у крестьян хлеба, подавления инакомыслия и многочисленных расстрелов представителей «Эксплуататорских» классов, то женщина, особенно православная, склонная к милосердию и всепрощению, подобных доводов не принимала. И, видимо, не приняла бы никогда. Таким образом, советская власть стала сортировать своих противников, не только, по классовому, но и половому признаку. И в первую очередь, под удар большевиков попали женщины - родные и близкие тех, кого однозначно нужно было уничтожить или изолировать, от основной массы людей, превращаемых в «Винтиков». Именно, для женщин и были в основном предусмотрены такие формулировки преступного статуса, как член семьи врага народа, член семьи изменника родины, социально-опасный элемент, социально-вредный элемент, связи, ведущие к подозрению в шпионаже, и так далее.

В «Крестах» через несколько дней меня начали допрашивать. Меня привели в кабинет и посадили на стул. Как только я пыталась прикоснуться к спинке стула, тут же получала удар и громкий окрик. Однако нельзя наклониться не только назад, но и вперёд. Так я сидела несколько суток, день и ночь без сна. Следователи НКВД меняются, а сижу, потеряв счёт времени. Заставляют подписать протокол, в котором заявлено, что я состою в «Право троцкистской, японско-германской диверсионной контрреволюционной организации». Я не подписываю этот бред. Молодые следователи, развлекаясь, делают из бумаги рупоры и с двух сторон кричат мне, прижав рупоры к моим ушам: “Давай показания, давай показания Верка!” и мат, мат, мат. Они повредили мне барабанную перепонку, и я оглохла на одно ухо. Протокол остаётся не подписанным. Чем ещё подействовать на женщину? Ах да, она же мать. «Не дашь показания, арестуем дочку и мужаf из тебя сделаем проститутку!». Эта угроза сломила меня, протокол подписан. Истязателям этого мало. «Называй, кого успела завербовать в контрреволюционную организацию?». Больше, от меня не получили никаких показаний…

Через неделю меня осудили на десять лет, по 58 статье...

Когда осужденных судом привозят в лагерь, их отправляют в баню, где раздетых женщин разглядывают, как товар. Будет ли вода в бане или нет, но осмотр «на вшивость» обязателен. Затем мужчины – работники лагеря – становятся по сторонам узкого коридора, а новоприбывших женщин пускают по этому коридору голыми. Да не сразу всех, а по одной. Потом между мужчинами решается, кто кого берёт…

И огромная вывеска на въезде в лагерь: «Кто не был – тот будет! Кто был – не забудет!»

Принуждение женщин-заключённых к сожительству было в ГУЛАГе делом обычным.

Начальнику «Кемского лагеря» Чистякову женщины не только готовили обед и чистили сапоги, но даже мыли его. Для этого обычно отбирали наиболее молодых и привлекательных женщин…

Вообще, все они на Соловках были поделены на три категории: «Рублёвая», «Полу рублёвая» и «Пятнадцатикопеечная». Если кто-либо, из лагерной администрации просил молодую симпатичную заключенную, из вновь прибывших, он говорил охраннику: «Приведи мне Рублёвую!».

Каждый чекист на Соловках имел одновременно, от трёх до пяти наложниц. Торопов, которого в 1924 году назначили помощником коменданта по хозяйственной части, учредил в лагере настоящий гарем, постоянно пополняемый по его вкусу и распоряжению. Из числа узниц ежедневно отбирали, по 25 женщин для обслуживания красноармейцев 95-й дивизии, охранявшей Соловки. Говорили, что солдаты были настолько ленивы, что арестанткам приходилось даже застилать их постели…

Женщина, отказавшаяся быть наложницей, автоматически лишалась «Улучшенного» пайка. И очень скоро умирала, от дистрофии или туберкулёза. На Соловецком острове такие случаи были особенно часты. Хлеба на всю зиму не хватало. Пока не начиналась

Порно библиотека 3iks.Me